- Ты будешь наказан! – вынес приговор ректор, продолжая нависать надо мной и щекотать нос своими длинными белокурыми волосами. – Никому из студентов не разрешается покидать Свароград без официального разрешения! Никому! А ты не просто проехался туда-сюда, так еще и первокурсника подставил: ему вменяется контрабанда.
- Но я же - не контрабанда! Я здесь, меня вернули. Ты несправедливо наказываешь меня, когда следует наказать твоего сына!
- А в прошлом месяце, когда ты «случайно» вместе со своей компанией оказался в ночном клубе смертных?! То, что вы там вытворяли... это... это... – Лучезар поднатужился, но так и не смог найти подходящее определение нашим развлечениям.
- У нас было официальное разрешение! – вспылил я. – Это уже просто несправедливо!
- Разврат со смертными строго карается! Вам выдавалось разрешение на посещение Большого театра, на балет, а вы где оказались?!
- Мы... – отвел я глаза, - немножко перепутали здания. Там тоже был... балет... в каком-то смысле слова... Какая разница! И ты тогда никого не наказал, потому что твой сын больше всех восхищался теми... «балеринами». А сейчас? Почему я должен за него отдуваться?!
- Я напишу твоему отцу, что принял воспитательные меры, - проигнорировал упрек Лучезар, - и как смогу прикрою тебя от Держателей Тайны, но ты...
- Никогда! Больше никогда! Клянусь!
- Помолчи!
- Апчхи!
Да. Я оплевал своего единственного возможного спасителя. Но он сам виноват, нечего было патлами по моему носу елозить!
- Вот мерзавец! – обтерся Лучезар и отошел к своему столу.
«Ну, всё, я пропал. Можно готовиться к отправке в город ссыльных...» - пронеслось у меня в голове.
- Нет, - нагло прочел мои мысли Лучезар и расплылся в садистской улыбке, - ты отправишься туда, куда так рвался. Искоренять в себе любовь к смертным женщинам. А заодно приведешь мне одну – самую вкусную. Она – не раскрытая полукровка, но потенциалы ее завораживают. Мне нужна ее кровь. Добровольная отдача, разумеется. Притащишь ее сюда живую и не заколдованную, полностью готовую отдать мне то, что я попрошу.
- Почему бы тебе самому..?
- Потому что мне по статусу не положено совращать всяких девственниц.
- Тогда пусть твой сын...
- Нет! Ему нельзя знать об этом. Никому не говори! Понял меня? Если кто узнает о задании, клянусь, я сгною тебя в городе ссыльных. Уж я найду, за что тебя туда отправить! Компромата на тебя предостаточно. Даже твой отец не сможет и слова вымолвить в твою защиту. Отправляешься сегодня же. И точка.
Кто бы сомневался, что в случае провала задания, Лучезар отправит меня в город ссыльных. Он на это не скупился. Мне не хотелось прожить рабом пару сотен лет, и поэтому я твердо решил, что докажу свою профпригодность, дабы остаться жить среди своих: в нормальном нефилимском мире, а не среди ссыльных.
- Я не вернусь в Свароград, пока не выполню секретное задание ректора! – самоуверенно заявил я своим приятелям, пришедшим проводить меня, и смело ступил через линию турникетов на границе миров.
Глава 3 "Сладкий трофей ректора"
Где-то спустя пятнадцать минут я уже находился в СНТ «Тихая зорька» у дома номер 158 по Волынской улице и был готов выть от безнадеги.
Само наказание меня не особенно смутило, но вот когда я увидел объект, то...
...она была одета в какую-то безразмерную красную одежду с рисунком... в белый горошек, со стянутыми в растрепанный пучок длинными, выкрашенными под блондинку волосами. Краска давно слезла с корней, отчего создавалось впечатление, будто у девушки на голове темная шапочка, из-под которой струятся светлые пряди.
К счастью, девушка не обращала внимания на машину, в которой я сидел, и я смог вдоволь налюбоваться на необъятную куполообразную юбку этой деревенской модницы, пока старая дева копалась в огороде своего дачного участка, отклячив пятую точку.
По документам ей было 27 лет – ровесница мне, но на этом сходство между нами заканчивалось. Судя по сведениям, взятым из достоверных источников, она всё еще была девственницей, закоренелой пессимисткой и на всю голову эзотеричкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В какой-то момент меня озарило, что ссылка и рабский труд - не такая уж плохая альтернатива предстоящему делу, но я упрямо отбросил эту мысль.
«Хочу должность ректора!» - амбициозно заявил себе я, когда повернув зеркало в машине, посмотрел на свою новую «лучезарскую» внешность.
Скривившись от непривычного блондинистого и лилейного вида, я тоскливо повздыхал по своим жгуче черным волосам, уныло подмигнул личине в отражении, после чего решительно вышел на улицу, громко хлопнув дверцей авто.
- Кхм-кхм, доброе утро! - подойдя к покосившемуся заборчику, привлек я внимание огородницы.
Она страдальчески разогнулась, и, сощурив глаза от яркого июньского солнца, повернула ко мне раскрасневшееся лицо.
Тут же в мою сторону бросилась ее шавка: облезлый двортерьер. Пока он бежал, с него клоками летела линяющая шерсть грязно-серого цвета, а в это время на крыльцо обветшалой избушки вышла вальяжная гигантская кошка. Видимо, бастард какого-нибудь местного гуляки-Мейн-куна.
Терпеть не могу кошек. Они еще те предательские морды. Но, это лучше, чем ссылка.
- Что вам? – спросила девица, грязной рукой поставив козырек над сощуренными ярко-лазурными глазами.
Голос у нее был... такой... странный.
- Мне нужна Велесова А.Р.
- Это я, - обтерев ладони, измазанные в земле, девушка подошла ближе и схватилась руками за зубья штакетника, зеленая краска которого уже давным-давно облезла. Как и розовый лак с поломанных и грязных ногтей этой... потенциальной ректорской «вкусняшки».
- У меня к вам дело. Вот, - и я полез в папку для бумаг, откуда достал документы. – Ознакомьтесь, пожалуйста.
Она обескуражено приняла документы. Пробежав по ним глазами, она испуганно уставилась на меня.
- Я... ничего не понимаю.
Попытавшись изобразить участие, я поставил брови домиком и резюмировал:
- Согласно документам, которые сейчас в ваших руках, этот дом, участок и все остальные хозяйственные постройки теперь принадлежат мне. Ваша бабушка перед смертью оформила завещание на мое имя. А вы не знали?
- Нет... Это какая-то ошибка. Я должна была вступить в наследство по закону. Ничего еще не успела... Полгода назад похороны были... Пока выплатила долги за похоронный обряд, за коммунальные услуги, пока то, пока сё... Да как же так?..
- Увы. Мне жаль вас расстраивать. Но ничего не поделаешь.
- Не может этого быть... - обескураженность в ее глазах сменилась недоверием, агрессией, а затем слезами. Они крупными каплями задрожали в лазуритах ее глаз и вдруг побежали по запыленным загорелым щекам, оставляя более светлые полосы.
- Разрешите войти?
- Я даже не знаю, кто вы.
Теперь я даже немного обрадовался. Умом девушка не блистала, и предстоящая миссия уже казалась простеньким делом одного дня. Мне не терпелось вернуться обратно в Свароград с трофеем для ректора.
- Здесь написано, кто я, - ткнул я пальцем в документы. – А вот мой паспорт. Сравните данные.
Спустя минуту сопения, она подняла на меня мокрые от слёз глаза:
- Всё равно не пущу вас!
Мы уставились с ней друг на друга, явно не испытывая никакой взаимной симпатии. И как, спрашивается, при таком раскладе соблазнить ее, влюбив в «себя», да еще и добиться добровольного самопожертвования на алтаре Лучезара? Нет, если задаться целью, то соблазнить, конечно, можно кого угодно, но я как-то привык получать удовольствие от этого процесса, а не наоборот.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Эх, была - не была!» – решил я и незаметным движением пальцев заставил открыться калитку, запертую на ключ. В эту же секунду сумасшедший пес выскочил на улицу и, заливаясь диким лаем, принялся кидаться на меня. Я не шевелился, наблюдая за реакцией хозяйки участка. Она разнервничалась, раскудахталась, принялась звать своего пса, но тот, ясное дело, взбесился: не каждый день потустороння сила в гости заглядывает.
