Вороные затрясли гривами, их сбруя зазвенела. Натянув поводья, Люцифер едва сдерживал нетерпение — вновь увидеть Горация, пожать его руку, провести время в его обществе — обществе человека умного и образованного. Кроме того, он предвкушал и знакомство с той таинственной вещицей, о которой друг упомянул в письме: он желал знать мнение Люцифера по поводу находки, которая могла бы стать украшением его коллекции, хотя и не походила на обычные образчики ювелирного искусства. Всю дорогу от Сомерсета Люцифер размышлял о том, что бы это могло быть, но так и не пришел ни к какому заключению.
Ничего, скоро тайна откроется. Тронув поводья, он направил вороных вперед и, миновав ворота, подъехал к боковой стороне дома.
Никто не вышел навстречу.
Люцифер прислушался — и не услышал ничего, кроме пения птиц и жужжания насекомых.
Тогда он вспомнил, что сегодня воскресенье: Гораций и все домашние, должно быть, в церкви.
Взглянув в сторону пастбища, он заметил, что дверь церкви приоткрыта. Переведя взгляд на парадную дверь, увидел, что та также открыта. Кажется, кто-то все-таки был дома.
Он спрыгнул с повозки и направился прямо по дорожке к дому. Охваченный летним цветением сад, казалось, рассматривал гостя, и глубоко запрятанные воспоминания начали оживать в памяти Люцифера. Помедлив перед входом, он постарался справиться с ними.
Это сад Марты.
Марта была покойной женой Горация. Именно эта женщина была тем фундаментом, на котором держался весь старый дом в Озерном крае. Марта любила заниматься растениями, стараясь сделать окружающий ее мир прекрасным в любое время года.
Люцифер внимательно осмотрел клумбы. Планировка сада была такой же, как и в старом доме. Но ведь Марта умерла три года назад.
Она была для Люцифера самой близкой женщиной старшего возраста, не исключая даже мать и сестер. Жена друга занимала особое место в его жизни. Он часто прислушивался к ее советам и нравоучениям, оставаясь тем не менее глухим к материнским. Марта не была родственницей, может быть, поэтому выслушивать правду из ее уст всегда было легче. Именно смерть Марты мешала ему по-прежнему непринужденно бывать в доме у Горация: слишком много воспоминаний, слишком остро чувство общей утраты.
И увидеть сад, посаженный и спланированный Мартой, было все равно что внезапно почувствовать ее руку на плече. Люцифер нахмурился: казалось, он почти услышал ее голос — этот мягкий шелестящий шепот.
Резко повернувшись, Люцифер вошел под арку. Входная дверь была полуоткрыта, он толкнул ее. Холл был пуст.
— Хелло! Есть тут кто-нибудь?
Тишина. Лишь звуки сада доносились снаружи. Он шагнул через порог и помедлил немного. В атмосфере дома царило необъяснимое напряжение. Люцифер осторожно двинулся вперед. Звук шагов разносился по всему холлу. Он подошел к распахнутой настежь двери первой комнаты и почувствовал запах крови. После Ватерлоо он уже никогда не спутает этот запах ни с чем. Волосы на затылке поднялись дыбом, шаги замедлились.
Позади него солнце все так же изливало на мир свет и тепло — и это лишь подчеркивало холод и тишину в доме. Люциферу захотелось бежать.
Застыв в дверях, он уставился на тело, распростертое на полу.
Ему стало не по себе. После минутного замешательства Люцифер заставил себя рассмотреть лежащего человека. Из-под фески выглядывали седые волосы, широкие плечи были укрыты шалью поверх длинной белой ночной рубашки, из-под которой торчали босые ноги. Мертвый человек выглядел просто уснувшим здесь, в своей гостиной, окруженный старинными книгами.
Но он не был спящим, он даже не был в обмороке. Кровь все еще сочилась из раны на его груди.
Выдохнув: «Гораций!», Люцифер бросился на колени, пытаясь нащупать пульс на запястье или шее, но тщетно. Прикоснувшись к груди друга, он ощутил тепло тела. Лицо его все еще хранило цвет. Гораций был убит, притом всего несколько минут назад.
Единственный удар — смертельный — был нанесен прямо в сердце. Ранение напоминало штыковое. Крови было немного… на удивление мало. Нахмурившись, Люцифер склонился ниже и обнаружил, что гораздо больше крови было под телом на полу. Горация перевернули на спину позже. Сначала он, видимо, упал вниз лицом. Заметив странный золотистый блеск под шалью, прикрывавшей тело, Люцифер отбросил материю и вытащил длинный тонкий нож для разрезания бумаги.
Его пальцы сжали богато украшенную рукоять. Он внимательно осмотрел все вокруг, но не обнаружил ни малейших признаков борьбы. Ковер не был сдвинут, стол, похоже, находился на своем привычном месте.
Оцепенение Люцифера постепенно проходило. Чувства возвращались к нему и наконец обострились до предела.
Он выругался вполголоса; чувствовал он себя так, как будто получил удар в солнечное сплетение. После всей этой благодати за окном обнаружить Горация убитым казалось совершенно невероятным, диким. Это походило на кошмар, но почему-то никак не удавалось проснуться. Стиснув губы, Люцифер заставил себя глубоко вздохнуть…
Он был не один в комнате…
Внезапно сзади послышался какой-то шорох.
Люцифер вскочил на ноги, крепко сжимая нож…
Страшный удар обрушился на его голову.
Дьявольская боль!
Он рухнул на пол как подкошенный…
Придя в себя, Люцифер не мог вспомнить самого удара и совершенно не представлял, как долго был без сознания — миг или несколько часов. Чудовищным усилием воли он приподнял веки. Перед глазами все расплывалось, он не мог сфокусировать взгляд даже на лице Горация, лежавшего неподалеку. Закрыв глаза, он глухо застонал. К счастью, убийца решил, что он лишился чувств. Так оно и было…
Сознание то уплывало, то возвращалось. Черная пустота пыталась затянуть в себя — он отчаянно сопротивлялся.
Нож все еще был у него в руке, но она оказалась придавлена телом. Он не мог пошевелиться, словно был пойман в капкан.
…Проклятие!
Люцифер подождал, прислушиваясь, не вернется ли убийца, чтобы прикончить его. Вокруг царила абсолютная тишина, но теперь Люцифер уже не был так уверен в себе.
Сколько же времени он здесь лежит?..
Филлида Тэллент с широко раскрытыми глазами наблюдала из-за двери за человеком, безжизненно распростертым на полу рядом с телом Горация Уэлема. Приступ ужаса прошел, и звук, донесшийся из комнаты, заставил ее действовать. Сдерживая дыхание, она вошла в помещение, наклонилась и схватилась обеими руками за тяжелую алебарду, придавившую упавшего мужчину.
Взяв себя в руки, она сосчитала до трех и дернула — тяжеленная алебарда слегка приподнялась. Собрав все силы, она попыталась отодвинуть оружие в сторону.
Филлида вовсе не собиралась ронять эту штуку на незнакомца.
