Взяв себя в руки, она сосчитала до трех и дернула — тяжеленная алебарда слегка приподнялась. Собрав все силы, она попыталась отодвинуть оружие в сторону.
Филлида вовсе не собиралась ронять эту штуку на незнакомца.
Просто когда она обнаружила тело Горация, то так испугалась и растерялась, что не могла ясно соображать, заслышав чьи-то шаги в холле. Она запаниковала, решив, что вернулся убийца, чтобы убрать тело. Это мог быть только он, поскольку все местные жители были сейчас в церкви.
Филлида заметалась в поисках укрытия, но длинная гостиная была вся заставлена книжными шкафами. В отчаянии она решила спрятаться в единственно доступном месте — прямо за створкой открытой двери, между косяком и книжной полкой, где стояла длинная алебарда.
Место было достаточно укромным, но, наблюдая за действиями и реакциями незнакомца, она поняла, что он не убийца. Решившись все-таки обнаружить свое присутствие — дочь местного судьи, достаточно взрослая для того, чтобы знать, что пробираться в чужой дом с целью поиска того, что люди по ошибке считают своим, нехорошо, — она понимала двусмысленность своего положения, но поборола сомнения. Понимая, что произошло убийство и обстоятельства достаточно серьезны, она шагнула вперед и в этот момент задела плечом алебарду.
Падение тяжеленной штуки невозможно было предотвратить.
Девушка ухватилась за алебарду, чтобы удержать или хотя бы оттолкнуть… Но ее сил оказалось достаточно лишь для того, чтобы слегка развернуть оружие, так что удар острием не пришелся мужчине прямо по темени. В противном случае смерть его была бы неминуема. Однако незнакомцу хватило удара обухом.
Отодвинув алебарду, Филлида уложила ее на пол и только тогда сообразила, что все это время повторяла: «О Боже! О Боже! О Боже!»
Вытерев руки о бриджи, она взглянула на свою невинную жертву. Звук падающей алебарды и глухого удара все еще эхом отдавался в ушах.
— Боже, сделай так, чтобы он был еще жив!
Гораций был убит, а теперь еще и она стала убийцей незнакомца. Что с ней будет?
Паника охватила девушку, и она рухнула на колени прямо перед лежащим на полу…
Люцифер почувствовал, что восприятие окружающего постепенно возвращается к нему. Он все еще не мог слышать, видеть, но уже знал, что кто-то стоит на коленях позади него. Убийца! Это нужно было предвидеть… если бы хватило сил хотя бы приподнять веки. Он попытался, но безуспешно. В голове шумело. Даже сквозь этот гул он сумел понять, что убийца приближается…
Пальцы — маленькие тонкие пальцы — мягко коснулись его щеки.
Прикосновение отозвалось в голове огнем.
Это не убийца!
И Люцифер с облегчением снова провалился в темноту.
Филлида нежно касалась лица незнакомца, пораженная его красотой. Он выглядел, как ангел, спустившийся с небес, — такая чистота линий и совершенство форм просто не могли принадлежать смертному. Широкие брови, патрицианский нос, густые черные волосы. Большие глаза под дугами бровей. Губы, тонкие и живые, мягкие и слегка приоткрытые, будто он пытался вздохнуть.
— Пожалуйста, пожалуйста, не умирай!
Она судорожно начала нащупывать у него на шее пульс и чуть не упала в обморок от радости, когда обнаружила сильное и уверенное биение его сердца.
— Слава Богу!
Не раздумывая, она аккуратно развязала галстук, бережно распутывая все узлы. Он был так красив, и она не убила его!
Снаружи послышался скрип колес.
Филлида вскочила. Ее глаза широко распахнулись.
Убийца?!
Но паника улеглась сразу же, как только она узнала голоса, звучавшие на улице. Это была прислуга поместья. Девушка взглянула на незнакомца.
Впервые в жизни ей было трудно сосредоточиться. Сердце все еще судорожно билось, голова слегка кружилась. Глубоко вздохнув, она попыталась сконцентрироваться. Гораций был мертв, и этого она не могла изменить. Разумеется, она не знала ничего, что могло бы иметь отношение к этому делу. Друг Горация был без сознания и, похоже, будет пребывать в этом состоянии еще какое-то время. Ей следовало побеспокоиться лишь о том, чтобы он не остался без необходимой помощи.
Но она все еще находилась здесь, в гостиной, вместо того чтобы спокойно лежать в своей кровати в Грейндже, жалуясь на невыносимую головную боль. Пожалуй, она никак не смогла бы объяснить свое появление здесь. Хуже всего было то, что предмет ее поисков ей не принадлежал. Она и в самом деле не знала, почему эти вещи были так важны, почему их существование нужно было скрывать любой ценой. Кроме всего прочего, она поклялась хранить тайну.
Проклятие!
Ее могли обнаружить в любую минуту. Миссис Хеммингс, экономка, уже, наверное, входила в кухню.
Думай же!
А что, если вместо того, чтобы торчать здесь и судорожно искать неправдоподобные объяснения своего присутствия, сбежать, быстро пробраться домой, переодеться и вернуться? Она могла бы быть здесь уже через десять минут и убедиться в том, что тело Горация обнаружено, а незнакомцу оказана помощь.
Это был вполне подходящий план.
Филлида вскочила на ноги. Она все еще дрожала и никак не могла успокоиться. Уже убегая, она вдруг заметила шляпу на столе, прямо за телом Горация.
Была ли эта шляпа на незнакомце, когда тот вошел в дом? К сожалению, она не помнила этого.
На мужских шляпах с внутренней стороны часто бывает вышито имя владельца. Осторожно обогнув тело Горация, Филлида потянулась за головным убором.
— Я только поднимусь наверх и посмотрю, как там хозяин. Приглядишь за этой кастрюлей, хорошо?
Девушка мгновенно забыла о шляпе. Она стрелой промчалась через холл, выскочила в парадную дверь, перебежала газон и нырнула в густой кустарник…
— Джаггс, отоприте эту дверь.
Слова, произнесенные тоном, живо напомнившим Люциферу его матушку, мгновенно привели его в сознание.
— Э-э… я не могу этого сделать, — послышался в ответ грубый голос. — Это было бы неразумно.
— Неразумно?! — Женщина повысила голос.
После паузы, в течение которой Люцифер понял, что дама едва сдерживается, она спросила:
— Он приходил в сознание с тех пор, как ты вытащил его из усадьбы?
— Не-е! Вырубился полностью.
Это было не так, но вполне могло бы оказаться правдой.
Кроме слуха, никакие другие чувства к Люциферу не вернулись. По правде говоря, он не чувствовал вообще ничего, кроме дикой боли в голове. Он лежал на боку на какой-то очень твердой поверхности. Воздух был довольно прохладным. Отвратительно пахло пылью. Он не мог приподнять веки — даже это движение было пока не по силам.
Люцифер был абсолютно беспомощен.
— …Откуда ты знаешь, что он все еще жив?
Властный голос женщины не оставлял сомнений в том, что это была леди.
