— Стиви Корбетт свалилась прямо на корте сегодня утром. В Лобо-Бланко.
Ухмылка на лице Джадда немедленно увяла, а взгляд стал острым и заинтересованным. Чашка, из которой он пил кофе, была из тонкого фарфора, с узорным ободком по краю. Джадд осторожно поставил ее на стол. Рэмси взял недокуренную сигарету из пепельницы, в последний раз затянулся той, что уже была у него во рту, и стряхнул пепел в керамическую вазочку.
— Что значит «свалилась»?
— А вот этого мы как раз не знаем. Потому что наш журналист не явился на матч. Наш прославленный спортивный репортер, которому платят непомерно большие деньги, этим утром сладко спал.
— Давай без сарказма, ладно? Да, я проспал. Подумаешь. Что там произошло с мисс Корбетт? Наступила на свою косичку и упала?
— Нет, она не наступила на косичку. К счастью, хотя бы наш фотограф был там. Он сказал «свалилась».
— Типа потеряла сознание?
— Типа упала на корт и скорчилась, как гусеница.
— Какое ужасное сравнение.
Рэмси покраснел еще больше, хотя, казалось, больше было уже невозможно.
— Находись ты в тот момент там, смог бы подобрать свое собственное сравнение.
— Мое присутствие было необязательно. — Джадд попытался оправдаться. — Корбетт должна была легко сделать эту итальянскую девчонку.
— Так вот, она ее не сделала. Победу присудили итальянке. Корбетт выбыла из турнира.
— Она ведь только что выиграла Открытый чемпионат Франции. В этом матче она просто обязана была победить, он был практически формальностью. Я хотел днем сходить на какую-нибудь более интересную игру.
— Ага. После того как справишься с похмельем, — злобно сказал Рэмси. — В общем, как бы там ни было, а сенсационного репортажа с корта мы не получили. О том, как звезда тенниса рухнула на корт на глазах у тысяч болельщиков, которые не поленились встать с утра пораньше и по пробкам добраться до стадиона. В то время как ты почивал в кроватке.
— Что говорят?
— Ничего. Ее менеджер зачитал официальное заявление для прессы. Три предложения, не дающие ровным счетом никакой информации.
— В какой она больнице? — Джадд уже мысленно перебирал своих знакомых из медицинской сферы, готовых за зелененькие бумажки продать собственную мать.
— Она не в больнице.
— Ах, так… — разочарованно протянул Джадд. Весь адреналин куда-то испарился. Мозг мгновенно подал сигнал к отмене тревоги. Он снова вспомнил о своей чашке с кофе и сделал глоток. — Похоже, ты раздул целую историю из ничего, Майк. У нашей хорошенькой маленькой Стиви просто выдалась бурная ночка. Как у меня.
Рэмси покачал головой:
— Ее унесли с корта. Это тебе не последствия бурной ночки. — Он смотрел на Джадда немигающим взглядом, будто стараясь пригвоздить его к креслу. — Ты узнаешь, что именно с ней случилось, до того, как об этом проведает кто-либо еще. И тебе придется очень и очень поторопиться, потому что новость уже прошла по радио. Ты не слушал новости в машине?
— Я не стал включать радио. Голова болит.
— Ясно. На. — Рэмси вынул из ящика стола пузырек с аспирином и протянул его Джадду. Самый лучший его журналист, въедливый, проницательный и талантливый. И самый невыносимый. Рэмси всегда держал в столе запас аспирина — исключительно для Макки. — Возьми три штуки, четыре, да хоть все, но приди в себя и узнай, почему Стиви Корбетт упала. Рой носом землю. — Он потыкал в сторону Джадда сигаретой. — Твоя статья должна быть в вечернем выпуске.
Джадд взглянул на часы.
— У меня… как бы… днем была назначена встреча.
— Отмени.
— Нет, — уверенно заявил Джадд. — В этом нет необходимости. Я просто ей позвоню и перенесу встречу на обед. К этому времени я уже закончу с Корбетт и передам статью редактору.
Подойдя к двери, он в шутку отдал Рэмси честь.
— Знаешь, Майк, если ты не станешь немного спокойнее, то умрешь во цвете лет.
Дверь он оставил открытой. Все сотрудники услышали, как Майк Рэмси послал вслед Джадду Макки словцо, не делающее чести ни ему, ни его матушке.
Глава 1
— О господи, это вы, — простонала Стиви Корбетт и привалилась к дверному косяку, пытаясь устоять на ногах. Из одежды на ней был лишь короткий халатик-кимоно. Светло-зеленый шелк выглядел свежим и прохладным, как спелая, налитая соком дыня.
Цепкий взгляд Джадда мгновенно отметил малейшие детали ее облика. Это просто кара Божья, не иначе. Джадд Макки был последним человеком, которого ей хотелось бы сейчас видеть.
— Я вас не ждала, — сказала Стиви.
— Я так и понял. И кто же тот счастливчик, которого вы ждали? — В глазах Макки прямо светилось желание разузнать что-нибудь жареное.
— Мой врач обещал прислать лекарство. Я подумала, что это курьер.
— Для чего, по-вашему, существуют дверные глазки? — Джадд постучал пальцем по маленькой круглой дырочке на двери.
— Мне не пришло в голову проверять.
— Очевидно, ваша голова занята чем-нибудь другим, а?
Через плечо Макки Стиви попыталась разглядеть, не появился ли там долгожданный курьер с лекарством.
— Да.
— Например, тем, какого дурака вы сваляли сегодня в Лобо-Бланко.
Она метнула в него разъяренный взгляд:
— Как обычно, мистер Макки, ваши формулировки грубы и вы неверно истолковываете факты.
— Судя по тому, что я слышал, все факты я истолковал правильно.
— Слышали? Так вас там не было? — Стиви изобразила сожаление. — Какая досада. Вы бы сполна насладились моим унижением.
Он улыбнулся, и морщинки на его загорелом лице проступили более явственно.
— Я от всей души предлагаю вам свое плечо. Можете выплакаться. Почему бы вам не пригласить меня в дом и не рассказать, что же такое с вами произошло.
— А почему бы вам не отправиться к черту? — Улыбка Стиви была просто ангельской. — О моем позорном падении вы сможете прочитать в статье своего конкурента.
— У меня нет конкурентов.
— А еще у вас нет совести, скромности, вкуса и таланта.
— Джадд присвистнул:
— Хоть вы и ударились головой сегодня утром, ваш паршивый характер от этого не изменился.
— У меня прекрасный характер. И я замечательно отношусь к окружающим, за исключением вас. Да и с чего бы мне притворяться? Я не лицемерка и не собираюсь делать вид, что обожаю журналиста, который пишет обо мне отвратительные статьи.
— Язвительность — это то, чего ожидают от меня читатели, — заметил Джадд. — Это моя фирменная примочка, если хотите. Так же как вот эта длинная белокурая коса — ваша. — Он погладил косу рукой, ненароком задев и грудь.
Стиви шлепнула его по руке и перекинула тяжелую толстую косу за спину.
