я готова пойти на что угодно, только бы в итоге представлять из себя хоть что-то.
Представлять нечто большее, чем пустую оболочку, а именно такой я себя чувствовала с того самого дня, когда мама меня оставила.
Органам опеки меня передали, когда мне было десять лет, на следующий же день после того рокового дня, когда я ее потеряла. Всем хотелось новенького младенца, каковым я уже не являлась. Мне пришлось сменить около десятки приемных семей, прежде чем оказаться в нынешней, где удалось задержаться дольше, чем в прочих.
К несчастью.
Мои приемные родители, мистер и миссис Детвайлеры, и их сын Рипли поначалу казались славными, но с течением времени все изменилось.
Миссис Детвайлер, Мари, стала принимать меня за проживающую у них прислугу. Мне вовсе не в тягость помогать по дому, но все семейство вдруг взяло за привычку после всех приемов пищи вставать из-за стола единым коллективом и оставлять уборку мне – впрочем, как и остальные дела по дому. Мне казалось, это уже слишком.
Надеюсь, что однажды, в ближайшем будущем, мне больше не придется ни за кем отмывать унитаз.
Если физический труд я еще какой-то месяцок потерпеть могла, то выходки мистера Детвайлера рисковали вылиться в проблему. Он вел себя все более жутко: похотливо таращился и все время провожал взглядом, вызывая тошноту. В любой его фразе слышался подтекст… с намеками. Он все чаще заговаривал о моем дне рождения, словно хотел о нем напомнить, но вовсе не как о дате, знаменующей для меня свободу. Не уверена, что хоть один из них сообразил, что мне, вообще-то, позволяется в этот день от них уйти. Мой день рождения и школьный выпускной выпадают на одну неделю. Просто идеально. Я лишь надеялась, что до тех пор он сможет контролировать себя и держать свои ручонки от меня подальше. Возможно, для некоторых людей школьный выпускной ничего и не значил, для меня же он представлял абсолютно все.
Рипли, наверное, был сносным. Скорее походил на картофелину, чем на личность, и меня это полностью устраивало, учитывая массу вероятных альтернативных вариантов. Когда мы находились в одном помещении, он даже не задерживал на мне взгляд, будто меня для него не существовало. Может, так оно и было. Пока его кровать заправлена, еда подана, а в туалете есть рулон бумаги подтирания зада, ему на все начхать. Он просто чересчур глубоко погрузился в мир видеоигр, чтобы его волновал мир реальный.
Я глянула на часы. Почти пять, пора готовить ужин, пока мистер Детвайлер не вернулся с работы домой. Вздохнув, я рассеянно расправила застиранное стеганое одеяло, которое мистер Детвайлер притащил черт знает откуда, и вышла в коридор, намереваясь добрести до кухни. Одноэтажный дом с тремя спальнями располагался в неплохой части города. В отличие от других мест, где мне приходилось жить, это казалось уютным, однако, как выяснилось позже, обстановка имела не такое уж большое значение. Славный ли дом или нуждается он в уходе, совсем не важно, ведь погоду создают сердца, что бьются в груди людей, находящихся под одной крышей.
Уверена, я была бы вполне счастлива в обветшалом амбаре с матерью, где началась моя жизнь… если бы мама повела себя иначе.
Я зашла на кухню и встала как вкопанная: меня сковала паника, потому что я увидела мистера Детвайлера, привалившегося к столешнице из ламината. Как я не заметила, что он вернулся домой? Не помню, чтобы слышала, как открывалась дверь гаража.
Он бережно сжимал бутылку любимого пива, между прочим, самую стильную вещь, находящуюся на кухне, и стоила она гораздо дороже, чем любая еда, которую они покупали. Тодд Детвайлер не переоделся, на нем все еще мешком висел костюм, так сказать, форма работника бухгалтерской конторы. Таких залысин, как у него, я ни у кого не видела, однако он все время зачесывал волосы с боков и затылка вперед, укладывая их таким образом, что кончики лежали на лбу, прямо над водянистыми голубыми глазами.
Он приподнял бровь, подмечая, что я так и не сдвинулась с места. Обычно он возвращался не раньше половины седьмого, и мне удавалось приготовить ужин, накрыть на стол и затаиться, пока семья не закончит есть.
– Что ж, здравствуй, Монро, – протянул он. Мое имя, сорвавшееся с его губ, звучало грязно.
Я постаралась скрыть все эмоции, взяла себя в руки и неторопливо направилась к холодильнику, словно присутствие мужчины меня не обескуражило.
– Здравствуйте, – ответила вежливо и испытала омерзение, почти физически ощутив, как он изучает мою кожу. Будто я объект вожделения, а не личность.
Для меня не было секретом, что я симпатичная. Точная копия матери в юности. Но, как и в ее случае, моя внешность стала скорее проклятием, потому что привлекала только придурков, задавшихся целью использовать и затравить меня.
Я собралась взять миску с курицей, заблаговременно оставленную размораживаться в холодильнике, но стоило протянуть руку… и я осознала, что мистер Детвайлер стоит прямо позади меня. Настолько близко, что сдвинуться и не прижаться к нему, казалось, невозможно.
– Вы чего-то хотели? – я постаралась говорить так, чтобы голос не звучал истерично. В ответ он положил руку мне на бедро, и я зажмурилась, мысленно проклиная вселенную.
Тодд сократил расстояние между нами и прошептал, дыханием обдавая мою кожу:
– Ты же думала об этом, правда? – от него разило пивом, и одного этого запаха хватило, чтобы я зареклась пробовать его, каким бы дорогим или вкусным оно ни было.
– Я… я не уверена, о чем вы, сэр, – я схватила миску и предприняла попытку отойти, надеясь, что Тодд попятится. Вот только он выпрямил спину, чтобы наши тела теперь соприкасались теснее. Я снова попыталась сдвинуться, но он сжал мое бедро. Жестко. – Мне нужно положить курицу в духовку, – выдавила я вежливо, как если бы не умирала от ощущения его прикосновения.
– Дразнишься, – пробормотал он и усмехнулся. – Мне нравится, что ты любишь поиграть. Ведь когда мы прекратим, будет только приятнее, – в мою поясницу уперлась твердеющая выпуклость, и я прикусила губу так сильно, что вкусовые рецепторы обдало ручейком соленой крови.
Руки тряслись, в миске плескалась вода.
– Ты заметила, как мне нравится заниматься коллекционированием? – спросил он внезапно, наконец разжав свою руку и отступив на пару шагов.
Я стремительно зашагала к раковине, поставила в нее миску с курицей и потянулась за панировкой, чтобы обвалять в ней грудку для ужина.
– Да, заметила, – пришлось ответить мне, потому что, недовольный долгой паузой, он снова сделал шаг в мою сторону.
Разве мог кто-то не заметить? Тодд
