коллекционировал… пивные бутылки. Обе стены гаража были заставлены разными банками и бутылками, аккуратно расставленными на полках. Их набралось там много, что за ними уже едва виднелись стены. Даже поразительно, почему социальная служба не допустила, что у него могут быть проблемы с выпивкой, учитывая такое количество пустой тары. Но Тодда это не волновало. Он каждый вечер добавлял минимум по пять экспонатов в свой «музей».
– Так вышло, что больше всего я люблю коллекционировать девственниц.
Услышав его бесстыдное признание, я уронила упаковку яиц, которую держала в руках, отчего по всему полу разлетелась скорлупа и расплескались желтки и белки.
Спустя мгновение на кухню медленно вошла миссис Детвайлер и стала с подозрением переводить взгляд со своего мужа на меня.
– Что это тут происходит? – она посмотрела на растекавшиеся по всему полу яйца.
Когда-то Мари была привлекательной женщиной, но, как и муж, она предпринимала сомнительные и часто неудачные попытки удержать молодость. Прямо сейчас она показалась в слишком обтягивающем платье в цветочек. Оно напоминало диван родом из восьмидесятых и подчеркивало каждую складку ее тела. Чрезмерно накрашенное лицо рассекали капли пота, вероятно, выступившие, когда она с трудом выбралась из кресла, чтобы примчаться сюда. Мари старалась завивать свои окрашенные в черный цвет волосы и делать прически. Вот только сами волосы были очень тонкими и ломкими.
Обычно я не обращала внимания на внешность, ведь понимала, как та обманчива, но Тодд и Мари Детвайлер выглядели так гротескно, что не замечать этого просто не получалось.
– Всего лишь досадная неприятность, дорогая, – сказал Тодд, затем подошел к жене и притянул к себе, чтобы пылко присосаться к ее губам. К горлу тут же подступила тошнота. Мари явно не подозревала, какие слова только что изрыгал этот рот.
Они покинули кухню, даже не оглянувшись, а я, трясущаяся и растревоженная, начала оттирать оставшиеся целыми яйца и пытаться приготовить ужин.
И если после этого случая я еще не была уверена, стоит ли ждать восемнадцатилетия, чтобы покинуть их милый дом, то следующая ночь только закрепила в моем сознании мысль: нужно уходить.
Я лежала в постели, ворочалась, как и каждую ночь. Когда ваш разум так же отравлен, как мой, спокойный сон кажется неуловимой, хотя и желанной целью, которой мне, по всей видимости, никогда не достичь. Мне никак не удавалось расслабиться, потому что воспоминания пробирались в мысли и заражали их, как чума.
Было три часа ночи, и я уже собиралась сдаться, если вскоре снова не смогу провалиться в сон.
Вдруг из коридора донесся звук шагов: кто-то направлялся к моей двери, стараясь издавать как можно меньше шума. Я нахмурилась, ведь все давным-давно разошлись по спальням. К этому моменту я изучила привычки домочадцев, как свои собственные.
Кто-то забрался в дом? Кто-то чужой?
Шаги затихли у моей двери, и по спине побежали мурашки.
– Кто там? – прошептала я, едва не переходя на писк, и почувствовала себя дурой из-за того, что говорю с дверью, но тут ручка слегка повернулась и застопорилась благодаря замку, с которым мне так повезло.
Сползая с кровати и хватая лампу с ночного столика, намереваясь использовать ее как оружие, я ощущала себя жертвой из какого-то ужастика.
Человек по ту сторону повозился с замком, и тот щелкнул, сообщая о том, что помеха устранена.
Наступила долгая пауза, и я, задержав дыхание, таращилась на дверь и ждала неизбежного.
Тут она отворилась, и в проем потянулась волосатая рука, которую я сразу узнала.
Мистер Детвайлер.
Я не думала, просто закричала, ведь знала, что только так сумею прогнать его.
Мне нужно было разбудить его жену. Их спальня дальше по коридору, а значит, просто требовалось кричать погромче.
Как я и полагала, через секунду после начала моего представления, дверь захлопнулась, и шаги удалились. Мгновение спустя отворилась дверь спальни Детвайлер, а спустя еще пару секунд уже и моя дверь с хрустом влетела в стену, и в проеме вырисовался силуэт Мари. Ее грудь тяжело вздымалась, натягивая ткань слишком узкой комбинации, явно размера на два меньше, чем нужно, и от этого зрелища мне захотелось выжечь себе глаза. Она безумным взглядом изучала комнату, наконец остановив его на мне, а я просто застыла по центру и прижимала к себе настольную лампу.
Черты ее лица исказила ярость, кожа на шее пошла красными пятнами, а вскоре алыми стали и щеки.
– Какого хрена с тобой творится?!
– Кто-то пытался забраться ко мне в комнату. Кто-то разблокировал дверь.
Я не сообщила, что это был ее муж, потому что иначе у меня бы возникло еще больше проблем.
Мгновение спустя объявился Тодд со стаканом воды в руке и изобразил зевоту.
– Что у вас тут? – небрежно спросил он. Наши взгляды встретились, и в этот момент он понял – я знаю, что проникнуть ко мне пытался он. Тодд смотрел на меня насмешливо, словно подбивая признаться, хотя мы оба осознавали, что его жена не поверит ни единому моему слову о супруге.
– Девчонка говорит, кто-то ломился в ее комнату. – Мари усмехнулась, затем замолкла на секунду и глянула на мужа. – Зачем ты встал?
Она поджимала губы, а румянец залил практически все ее лицо, и мне это сказало о многом. Выходит, Мари все-таки подозревала об истинной натуре своего мужа.
Хотя не сказать, чтобы она хоть что-нибудь предпринимала.
– Ходил за водой, когда услышал крик Монро. Но я не слышал, чтобы кто-то забирался в дом, – Тодд мастерски притворился обеспокоенным. – Ты уверена, что тебе не приснился кошмар?
Я сверлила его взглядом долгую, напряженную секунду и только после этого глубоко вздохнула.
– Может, и кошмар, – наконец прошептала я.
Мари отреагировала громким фырканьем.
– Возьми себя в руки, соплячка. Остальным нужно выспаться! – рявкнула она, развернулась и направилась обратно в спальню, сыпля проклятиями.
Тодд задержался, и его жалкие губы искривились в самодовольной ухмылке.
– Хороших снов, Монро, – промурлыкал он, в его глазах читалось нерушимое обещание вернуться.
И закончить начатое.
Как только дверь закрылась, я упала на колени, а мое тело сотрясли рыдания.
Никогда я не чувствовала себя такой одинокой.
Он все испортил. До получения аттестата о среднем образовании оставался месяц, а он только что вырвал его у меня из рук.
Если Тодд доберется до меня, он меня сломает. И я имею в виду даже не тело, а душу.
В сознании промелькнул образ опустошенной и сломленной матери.
Моя история не может повторить ее. Не может.
Мне придется уйти. Завтра. Другого выбора нет.
* * *
Детвайлеры жили в маленьком городке прямо
