И сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик.
Что здесь делает Волков? Он… пришел за мной?
Не понимаю, что он здесь делает, почему выглядит таким отстраненным. Я всё думала, как он появится, а я брошусь ему на шею. Всё будет хорошо, он точно обрадуется новости, что станет отцом.
Только теперь меня пробирает дрожью от его взгляда. Равнодушного, отстраненного. Ян смотрит на мой живот, удивлённо приподнимая брови. И его улыбка становится хищной, злой.
— Присядь, — Ян кивает на кресло напротив, подаётся вперед. — Думаю, нам нужно поговорить.
И я не знаю, кому мне нужно молиться, чтобы этот чужой-родной мужчина не узнал, что я беременна от него.
— Привет, золотко.
Обращение Яна такое странное, непривычное. То есть, он меня так называл часто. А ещё красоткой называл. В основном, когда мы засыпали на одной кровати.
Сонно бормотал, прижимал к себе. И мне казалось, что лучше момента нет. Так хорошо, тепло растекалось по венам. Я чувствовала себя самой счастливой.
Но теперь…
Ян в дорогом пиджаке, аккуратно подстриженная борода. Он словно сошел с обложки журнала, весь такой лощеный и опасный. Как уверенно сидит, ничуть не переживает.
Это… Черт, это прошибает. Я же уже была готова, что никогда не увижу мужчину. Он просто выписался из больниц, бросил меня и уехал. А сейчас гром среди ясного неба.
Ладонь сама по себе накрывает живот, старая защитить малыша. Мысли мечутся, заволакивают паникой. И что он здесь делает? Как нашел меня? И я… Мне совсем не нравится, как Ян говорит с моим отцом.
— Что происходит? — бормочу, вздрагивая от взгляда Яна. Всё его внимание привлекает мой выступающий живот. — Я не…
— Авдеев, выйди. Мы с твоей дочерью поговорим.
Я оборачиваюсь на папу в поисках защиты. Конечно, он никуда не пойдёт. Не бросит меня здесь, пока каждая клеточка бьётся в страхе. Нет, он же…
Но отец именно это и делает. Просто кивает, сжав кулаки. Одним видом обещает Яну расплату. Но подичиняется! Бросает меня тут одну! И я ничего не понимаю.
Папа всегда был центром защиты, безопасности. Я прибегала ему с жалобами и получала помощь. А сейчас он лично захлопывает дверь, оставляя меня в клетке с хищником.
— Ян… — жмурюсь от его имени, каким эхом оно отдаёт внутри. Я была так безоговорочно в него влюблена, что сейчас в груди тянет. — Что происходит?
— Присядь, Сонь. Думаю, нам нужно поговорить.
— Что ты здесь делаешь? Я не… Ты пропал.
Бросил меня.
Оставил.
Я хотела рассказать о беременности, получить поддержку. А в итоге столько месяцев справлялась сама.
А теперь он врывается, как к себе домой. Хочет — чего? Он знает, что я беременна от него?
Столько вопросов, от которых кружится голова. Я падаю в кресло, сжимаю рукава кофты. Натягиваю сильнее, стараясь согреться. Втягиваю воздух, которого вдруг так не хватает.
— У меня к тебе вопрос, Сонь, — поджимаю губы от обиды. У него! Ко мне! После того, как именно он исчез. — Значит, ты беременна?
— Это не важно. И тебя не касается.
— Касается. Какой срок?
— Срок? За проникновение на частную собственность?
— Как давно ты залетела?
Меня словно ударили в солнечное сплетение. Одной грубой фразой. Залетела. Словно не он признавался мне в симпатии и не он говорил, какая я милая. Как ему нравятся ямочки на щеках…
Я влюбилась в него, нарушила все правила. А он…
Залетела.
Нижняя губа дрожит от обиды, боли. Ян почти что напрямую сказал, что это было ошибкой. Мой малыш, о которым я теперь постоянно думаю.
Встряхиваю головой. Вспоминаю, что я Авдеева, а мы не сдаемся. И Яну уступать я не намерена. Он не может бросать меня, а после возвращаться. Я не бумеранг!
— Два месяца, — говорю упрямо, пусть меня и трясёт от волнения. — Залетела два месяца назад. От своего жениха.
Я сжимаюсь, когда Ян рывком поднимается из-за стола. Медленно подступает, как хищник. А я ничего не могу с собой поделать. Завороженно слежу за каждым движением.
Это как яд, на самом деле. Восхищаться им и ненавидеть. Хотеть прикосновений и сбежать подальше. Я не понимаю, что происходит. И из-за этого сильнее разрываюсь на атомы.
— То есть, — мужчина усмехается, останавливаясь совсем близко. — Ты замуж собралась?
— Собралась. А нельзя?
— Пока у тебя живот похож на срок в четыре месяца — нельзя! Не держи меня за дурака, Сонь. Почему ты не сказала, что беременна?
— Сказала. Тому от кого жду ребёнка.
Хватаюсь за свою ложь, продолжаю гнуть эту линию. Мне просто нельзя признаваться. Избавлюсь от Яна и буду пытать отца, что здесь происходило. Но пока кажется, что Ян знал о моем положении и примчался.
Спасать или убеждать решить проблему мирно?
— Ещё раз. Не лги мне, Сонь, это плохо закончится. Срок, — чеканит слова, притягивая меня к себе. Его пальцы нежно приглаживают волосы, а я теряюсь от этого движения. — Любой гинеколог его назовёт. Давай не будем усложнять.
— Четыре месяца. Я… А гинеколог расскажет, что я была с другим?
Мой мозг отключился в момент, как я увидела бывшего. Сейчас просто несу бред, не слежу за сказанным. Пусть Ян думает, что я не страдала по нему. Просто сразу нашла другого.
Это глупый юношеский максимализм, пусть я давно перешла отметку в восемнадцать. Но это такое жгучее желание — сделать ему тоже больно, задеть. Пусть не думает, что я плакала.
Пусть плакала, пусть ревела дико.
Он меня бросил!
Тот, кому я так безоговорочно вручила сердце.
— Давай поговорим спокойно, — вдруг предлагает Ян, поглаживая пальцами мой подбородок. — Твой отец поступил плохо и за это ему придётся отплатить.
