— Я рада вас видеть. — Она вновь улыбнулась.
А спину будто обожгло! Взгляд Томаса Велдона вонзился в меня!
— Гард! — воскликнул он. — Твое грехопадение не должно быть бо́льшим!
Я оставил церковника без ответа. В сравнении с тем, что было сотворено, следующий мой поступок — сущий пустяк. Николас Гард склонился в вежливом поклоне, отведя когтистую лапу за спину, и, взявшись человеческой рукой за тонкие пальчики, поцеловал их. От нечисти в женском обличье пахло духами.
Будто не в глухом, дремучем лесу, а во дворце посреди бального зала. Вампирша ничем не отличалась от живой. Я ожидал получить холодное прикосновение. Думал, что прильну губами к давно остывшим пальчикам. Но Ирма ничем не походила на неживую. Ни за что не принял бы ее за нежить. Да и день нынче, а вампирша, облаченная в роскошные одежды, ничуть не боится дневного света. Мы в зимнем лесу, где солнца хоть и мало, но оно есть, а вампиры дневной свет не жалуют в любом случае.
Кажется, эта вампирша была исключением из правил.
— Ирма — моя верная слуга. — Рядом появился сатана. — Она призвана сюда, чтоб вывести вас из Запустения. Хотя инквизитора можешь оставить.
— Инквизитора я заберу с собой.
Для меня шутка дьявола была с привкусом горечи. Я шел в Черный замок, чтобы спасти троих, но вытащил только одного. Лишь Томаса Велдона, а моя любовь и Лилит снова во власти Низверженного.
— Неакр тоже пригодится, — добавил я.
Зато мой юмор оценили — Люцифер рассмеялся, и вампирша тоже.
Совсем как человек. Нет, не похожа она на восставшего из могилы кровососа. Я вдоволь насмотрелся на нежить за два месяца, проведенных в Сумеречье и Запустении. Нет ни черных белков без зрачков, ни неутолимого голода и вечной охоты до людской крови. Ирменгрет больше меня походила на обыкновенного смертного. Она во всем похожа на живого человека. По крайней мере нет у нее ни звериных когтей, ни хотя бы острых зубов.
— Ты хорош собой, — вампирша с бесстыдной откровенностью рассматривала меня, — ночные дети редко столь сладки.
— Он мой! — Люцифер сложил руки на груди. — Запомни это, Ирма. Ты должна лишь вывести троих из Запустения!
Я слушал, опустив голову. Ночные дети! Нечисть и нежить Орнора! Вампирша причислила к ним и меня. Неужели Томас Велдон прав и я пал столь низко, что более не могу называться человеком? Неужели я чужой для рода человеческого?
— Я людского племени! — Повернувшись спиной к сатане и его верной слуге, я направился к Велдону и замер как вкопанный.
Дьявол сказал, что из Проклятых лесов нужно вывести троих. Совсем забыл про третьего. Про того, кто покоился рядом, укрытый орденским плащом, когда я вновь увидел дневной свет после смерти.
Он по-прежнему здесь. Лежит, не шевелится, из-под черного плаща видны только перепачканные грязью темные кавалерийские сапоги со шпорами. Неужели это тот, кто был ранен в битве с Низверженным? Страшно представить, что это действительно он.
— Но кто это? — вопрос сорвался с уст сам собой.
Люцифер, который вновь оказался рядом, посмотрел на меня и церковника, задержав взгляд на инквизиторе. Монах вскинул подбородок, отчего открылась обезображенная магией правая половина лица. Томас Велдон показывал свою непокорность. Он не принял дьявола, хоть и его грехопадение не знает границ, ибо не отгородился от Люцифера непрестанной молитвой, не избавил себя от его присутствия. Церковник мог хотя бы уйти, но остался здесь, рядом с Николасом Гардом. Только проклятый светом вор может избавить его дочь от власти возвратившегося бога.
— В ваших святых книгах его зовут Войной, — сказал сатана.
И я, и Томас Велдон вздрогнули. Церковник еле слышно простонал:
— Всадник апокалипсиса! Один из предвестников. Что же… Конец времен! Он случится? Или уже начался? Возможно ли без одного из предвестников?
Велдон был не в себе. Не замечая, что заговорил вслух, монах сыпал и сыпал вопросами. Заткнулся он лишь тогда, когда заговорил дьявол:
— Предначертанное изменилось. Никто не знает, что должно теперь произойти. Ни я, ни Он! Но предвестник сгинул бы навеки, если бы не воплотился в человеческом теле.
Показалось, будто сверкнуло что-то в глазах сатаны. Я отвернулся, чтоб не смотреть в очи Отца лжи. Хватит с меня всего, что уже произошло!
— Ход мироздания нарушен, и сотворил это ты, Николас. Ты призвал их!
— Я призвал тебя!
— Конечно! За миг до того, как сила Ишмаэля и его слуги разорвали бы тебя. Ты призвал помощь, и я пришел. Но единственное, чем я мог остановить слуг Низверженного, были предвестники. Нет в Орноре силы, которая способна остановить их.
— Нашлась такая! Сила Низверженного.
Дьявол не ответил. Я со злорадством помыслил, что он не всемогущ и не всезнающ. Когда-нибудь найду способ вернуть свою душу! Но сначала должен освободить Алису и Лилит!
— Где они? Где Алиса и Лилит?
— Полагаю, что направляются в арнийскую столицу. Но зачем, не спрашивай. Мне это неведомо. — Дьявол развел руками.
Сатана еще нужен. Нужен, чтобы вырвать из лап Низверженного мою любовь и дочь инквизитора, но все это потом, а сейчас я глядел на неподвижное тело, укрытое черным плащом.
Я вспомнил сражение с Возвратившимся богом и его армией внутри Черного замка и луч серебряного света, изошедший от поднятого кулака Низверженного, что ударил в предвестника на рыжем коне. Как его охватило столбом белого сияния. Как выронил меч и завалился на шею коня всадник и как падали с его повисших рук ярко-красные, горящие огнем капли крови. Тогда, вырвавшись из столба света, конь понес предвестника к небу, где тот прежде явил себя.
— Что с ним? Он мертв? — спросил я.
Предвестник не шевелился. Не видно даже, поднимается и опускается ли его грудь под плащом, а значит, он не дышит. Но тогда мертв, и никак иначе.
— Нет.
Дьявол шагнул к лежащему. Его место заняла Ирма. Я поймал ее взгляд — она косилась на меня и улыбалась, и на сей раз я почувствовал нечто противоестественное в этой женщине. Она вампир! Вампир на расстоянии вытянутой руки, а я не нахожу в себе стремления выставить пред ней святое Распятие.
Проклята моя душа! Я опустил голову и покачал ею. В голове черные, мрачные мысли.
Сатана склонился над фигурой под плащом, поднеся свои уста к голове всадника. Дьявол произнес короткое слово почти беззвучно, только воровская магия донесла его до меня:
— Очнись.
Предвестник дернулся и затих. Несколько ударов сердца ничего не происходило, потом он зашевелился. Дьявол отступил на несколько шагов, и мы, то есть я, Велдон и вампирша, смотрели на пробуждающегося.
Послышался негромкий стон. Предвестник стянул с лица плащ и сел. Немолодой мужчина лет сорока, крепкий на вид, загорелый. Коротко подстриженные темные волосы и обычное такое, человеческое лицо с правильными чертами. Над губами два тонких усика; и короткая, буквально в фалангу пальца длиной, полоска бороды под нижней губой.
Предвестник был облачен в темно-коричневую распахнутую на груди куртку. Она плотно облегала тело поверх белой рубашки с запачканным кровью воротом. Оставшуюся часть одежды скрывал орденский плащ.
Пустой взгляд осматривал припорошенный снегом лес и как будто никого не замечал.
— И всадник на рыжем коне, названный Бранью. — Томас Велдон прошептал цитату из Священного Писания.
— Мой повелитель сказал, что его зовут Браном, — подала голос Ирменгрет.
— Изыди! — Инквизитор резко обернулся. Левый глаз, что по-прежнему принадлежал ему, горел фанатичным огнем.
— Не так просто, священник, — рассмеялась вампирша и вдруг игривым движением спряталась за меня.
— Гард, — начал Велдон, его указующий перст был направлен мне в грудь. Монах заговорил обвиняющим тоном: — Ты знаешь, кто она!
— А кто вы?!
Возглас предвестника не позволил мне ответить. Он все так же сидел, наполовину укрытый черным плащом, только взгляд его обрел осмысленность. Взор стал жесток, в нем теперь крылась смертельная угроза.
