Читаем без скачивания Опасный замок (сборник) - Вальтер Скотт

– Однако тебе уже пару раз пришлось поголодать, мой бедный друг?

– То, что я потерпел – это пустяки, и я был бы неблагодарным, если бы считал серьезным лишением завтрак или обед, поданный немного позже. Но я не знаю, как ваше превосходительство может долее выносить эту усталость. Теперь вы чувствуете сами, что значат шотландские дороги. Что же касается замка Дуглас – нам предстоят еще добрые пять миль.

– Вопрос в том, – сказала дама, вздыхая, – что нам делать, когда мы туда доберемся, ибо, конечно, ворота замка будут заперты гораздо раньше нашего прибытия.

– Это верно. В замке Дуглас, под начальством сэра Джона Уолтона, не так легко отворяют ворота, как у нас в замке. Если вашему превосходительству угодно последовать моему совету, то дня через два мы будем в краю, где нет недостатка в гостиницах, и тайна этого путешествия не будет никому известна, клянусь честью менестреля.

– Благодарю тебя, добрый Бертрам, но не могу воспользоваться твоим советом. Если ты хорошо знаешь эти места, то скажи, нет ли здесь какого-нибудь честного дома; неважно, богат или беден его хозяин, я охотно остановилась бы там до утра. Тогда ворота замка Дуглас уже будут открыты для гостей и… и… надобно тебе сказать, к тому времени мы успеем хоть немного привести себя в порядок, поправить одежду и расчесать волосы.

– Ах, добрая моя госпожа, если б только дело шло о сэре Джоне Уолтоне, я мог бы вам заметить, что лицо, которого не касалась вода, волосы, которые не чувствовали гребня, и взор, самый лукавый, какой вы только сможете изобразить, – лучше всего подошли бы для роли ученика менестреля, которую вы желаете играть в этом маскараде.

– Но неужели же, Бертрам, вы можете терпеть, чтоб ваши ученики были столь наглыми и неопрятными? Что касается меня, я не буду подражать им в этом отношении и неважно, находится теперь сэр Джон в замке Дуглас или нет, я все-таки явлюсь перед его солдатами с умытым лицом и расчесанными волосами. Возвратиться же, не увидев замка, мысль о котором связана даже с моими сновидениями, я не могу… Бертрам, ты волен отправляться куда угодно, но я за тобой не последую.

– Расстаться с вами при обстоятельствах, когда желания ваши почти исполнились, не заставил бы меня сам дьявол! Здесь неподалеку находится дом Тома Диксона Хазелсайда, честнейшего фермера в долине, который известен также как отличный воин.

– Значит, он солдат?

– Когда его отечество или господин нуждаются в его мече. И сказать правду, они редко наслаждаются миром. Когда же войны нет, он враждует только с волками, нападающими на его стада.

– Однако не забывайте, что в наших жилах течет английская кровь, и, следовательно, мы должны бояться всех, кто враждебен правящему дому.

– Вы можете не сомневаться в Томе Хазелсайде и довериться ему, как любому английскому рыцарю. Песнями мы поможем себе найти пристанище, ибо шотландцы – большие любители песен, и готовы отдать последний пенни для ободрения нашего брата. Обещаю вам, что они примут нас так, словно мы родились среди их диких гор. Что вы на это скажете теперь своему верному проводнику?

– Мы воспользуемся гостеприимством шотландца, раз вы ручаетесь за него словом менестреля. Он зовется Том Диксон?

– Да. Взглянув на вон тех овец, я понял, что мы находимся на его земле.

– В самом деле? Почему же вы так думаете?

– Потому что вижу начальную букву его имени на клейме каждой овечки.

– Итак, пойдем кратчайшим путем к этому Тому Диксону. Надеюсь, что нам недолго идти, ибо я очень устала.

Глава II

Путешественники наши вышли на поворот дороги, и перед ними открылась широкая панорама. Довольно дикая, но не мрачная долина, перерезанная ручьем, была покрыта зеленью; там и сям группами росли ольха, орешник, дубы. Ферма была большая, невысокая, прочные стены представляли достаточную защиту от мелких разбоев. Однако против более значительных сил ферма защищена не была и во время войны подвергалась всевозможным бедствиям. В полумиле от нее виднелось готическое здание с полуразвалившейся часовней, которое проводник назвал аббатством Святой Бригитты.

– Я слышал, – прибавил Бертрам, – что дом этот оставляют стоять здесь потому, что там живут два или три старых монаха и столько же монахинь, которым англичане позволяют молиться Богу и оказывать кое-какие услуги шотландским путешественникам. Вследствие этого они находятся под покровительством сэра Джона Уолтона и избрали себе настоятеля, на которого могут рассчитывать. Но говорят, что если гостям их случается выболтать какую-нибудь свою тайну, то тайна эта каким-то образом всегда доходит до английского губернатора, – вот почему я не хотел бы вверяться их гостеприимству.

– Конечно, – отвечала дама, – если мы можем найти более скромного хозяина.

В это время к ферме с противоположной стороны подходили два человека. Они спорили так громко, что путники наши могли различить их голоса, находясь на далеком расстоянии. Прикрыв от солнца глаза рукой, Бертрам воскликнул наконец:

– Клянусь, это мой приятель Том Диксон. Отчего же он сердится на этого молодого человека, ведь это не кто иной, как его сын, Чарльз, которого я знал ребенком лет двадцать назад? Я рад, что мы не застали их на ферме, ибо тогда вряд ли мы бы успели к ужину, да и дверь была бы накрепко заперта из-за близости неприятельского гарнизона. Мне кажется, такое название годится для того английского гарнизона, который стоит в замке благородного шотландца.

– Это глупо: ты считаешь сэра Джона Уолтона грубым деревенщиной, который, пользуясь властью, готов на всякие притеснения и жестокости. Ручаюсь тебе, что, не считая споров между английским и шотландским королевствами, которые, конечно, должны решаться оружием, англичане и шотландцы будут жить так же мирно, как овцы с пастушьей собакой, везде, где простирается власть сэра Джона Уолтона.

– Не время теперь рассуждать об этом, а необходимо подумать об ужине. Диксон! Эй, Диксон! – закричал менестрель громким голосом, – узнаете ли вы старого приятеля, который желает попросить у вас ужина и ночлега на сегодня?

Услыхав свое имя, шотландец посмотрел вдоль берега, потом на холм и наконец заметил путешественников. Фермер из Дуглас-Дейла плотнее закутался в плед и пошел к ним навстречу. Это был человек большого роста, атлетического сложения, лет за пятьдесят; черты его обнаруживали приближение старости, но не дряхлости. В глазах выражалась привычка к бдительности и осторожности. Лицо его сохраняло еще сердитое выражение, а сопровождавший его красивый молодой человек имел недовольный вид.

– Ты не припоминаешь меня, старый приятель, – сказал Бертрам, когда фермер подошел ближе. – Двадцать лет изгладили из твоей памяти черты Бертрама, английского менестреля.

– Боже мой! Столько лет! Немудрено не узнать друга. Много у нас за это время было неприятностей. Вон там тысяча ваших соотечественников стоит гарнизоном в Опасном замке Дуглас, как и в других местах долины, что весьма неприятно для глаз доброго шотландца. Даже моему бедному дому оказали честь, поместив воина с двумя или тремя стрелками и двух шалунов, именуемых пажами, которые не позволяют человеку сказать у собственного очага «это мое!». Итак, старый товарищ, не сердитесь, что я принял вас несколько холодно, ибо, клянусь святой Бригиттой из Дугласа, у меня немного найдется чего предложить приятелю.

– Мы удовольствуемся и малым, – сказал Бертрам. – Сын мой, приветствуй моего старого друга. Августин учится моему ремеслу, но ему еще долго надобно привыкать к путешествиям. Если вы можете его накормить и дать ему на ночь постель, то нам обоим будет очень хорошо; ибо, смею сказать, когда вы путешествовали с Чарльзом – если не ошибаюсь, это ведь с вами мой старинный знакомец, Чарльз, – то вы были совершенно довольны, когда он ни в чем не имел недостатка.

– Нет! – воскликнул шотландский фермер. – Я не знаю, из чего сделаны нынешние молодые люди, но только не из того же дерева, что их отцы: это не вереск, не боящийся ни дождя, ни ветра, но какое-то чужестранное растение, которое не может жить иначе как под стеклом. Когда добрый лорд Дуглас – одно время я находился при нем – был пажем, то довольствовался и кровлей, и пищей, какие едва удовлетворяют вашего знакомого Чарльза.

– Мой Августин неприхотлив, – сказал Бертрам, – но я попрошу вас дать ему особую постель, потому что он оправляется после болезни.

– Понимаю, – молвил Диксон, – ваш сын страдал тем, что в Англии называется черной болезнью, от которой так часто умирают. Хорошо. У вашего сына будет тихая комната. Что касается ужина, то вы воспользуетесь тем, который приготовлен для ваших соотечественников. Так как я вынужден кормить их человек двадцать, то уверен, что они не оспорят у меня права предложить на ночь гостеприимство такому искусному менестрелю, как вы. Стыдно сказать, я должен им повиноваться даже в собственном доме! О, если бы лорд Дуглас был у себя хозяином, у меня хватило бы силы и отваги выгнать их всех, как… как…