содержащегося в абрикосовых косточках. Диета народа Хунзы в основном состояла из сырых фруктов и овощей, и мяса в их рационе было очень мало. Я сама часто ела пирог долины Хунза, который легко приготовить и который прекрасно подходит для вегетарианцев, ведь в нем много витаминов и минералов.
Делюсь с вами рецептом этого вкуснейшего пирога.
Пирог долины Хунза
1 кг картофеля
большой пучок шпината или мангольда
1 ч. л. соли
1 ч. л. сушеной ламинарии
2 ст. л. растительного масла
любая корзинка из теста
немного тертого сыра (по желанию)
Картофель отварите, разомните, добавьте к нему нарезанный шпинат или мангольд, соль, ламинарию и растительное масло. Выложите начинку ложкой поверх пирога, посыпьте сверху сыром (если вы его используете) и запекайте 45 минут при температуре 180 °C.
Так начались удивительные отношения. Хунзу полюбили многие, и он стал самой известной (в том числе и печально) собакой в Инверкаргилле. Любви в нем было хоть отбавляй, и он всегда был готов действовать. В то время Лэнс как раз ушел в море на десять дней, ведь он был капитаном судна департамента охраны природы Новой Зеландии «Ринаун» на побережье Фьордленда. После таких десятидневных вахт он проводил по пять дней дома. Чтобы подстроиться под его график, я сняла квартиру в Инверкаргилле и работала десять дней кряду, а затем брала пять выходных. Эта система устраивала нас обоих.
На посту соцработника по делам молодежи моей служебной машиной был фургон «тойота-хайс», и это было здорово, поскольку в него могли поместиться до восьми детей вместе с Хунзой. Фургон был полностью белым, и я подумала, что неплохо бы на нем что-то нарисовать, чтобы его было видно издалека. Я поговорила с одним из преподавателей в центре Армии спасения, и он заверил меня, что ребята в его мастерской что-нибудь придумают. Я оставила фургон им.
Он позвонил пять дней спустя и сообщил, что фургон готов. Посреди мастерской стоял мой безукоризненно чистый фургон с нарисованной над сдвижной дверью и на крыше огромной цветной застежкой-молнией. Это завораживало. Когда дверь открывалась, молния словно расстегивалась, и наоборот. Теперь мой фургон определенно стал узнаваемым.
Я работала с молодыми людьми в возрасте от девяти до двадцати лет. Поначалу, чтобы сделать себе имя, я выступала в школах, работала на улицах по ночам, смешивалась с бандами, взаимодействовала с группами «Львы» и «Женский институт», церковными общинами, полицией и органами социального обеспечения. Несмотря на то что у меня был маленький офис на втором этаже, аккурат над магазинами на главной улице города, основным моим местом работы стал фургон, где всегда был Хунза.
О нас за короткое время узнали везде, и мой рабочий телефон практически ни на минуту не умолкал. О мобильных телефонах тогда еще даже не слышали, поэтому у меня был автоответчик, звучавший постоянно. Если Хунза не находился рядом со мной в офисе, он всегда сидел в фургоне, припаркованном на улице. Я никогда не запирала фургон, поэтому дети порой просто запрыгивали внутрь и весело проводили с ним время. Выглядывая из окна, я частенько видела Хунзу в окружении группы восторженных фанатов.
Один маленький мальчик-маори часто ждал меня в фургоне, свернувшись калачиком рядом с Хунзой, который тихонько лежал рядом с ним настороже. Однажды я все-таки познакомилась с этим мальчиком – ему было девять лет. Со мной он не разговаривал, но постоянно что-то говорил Хунзе. Отвозя его домой, я часто слышала, как он доверял моей собаке самые сокровенные тайны. А когда мы подъезжали к его дому, он выходил из машины очень неохотно и безмолвно двигался в сторону дома. Я очень беспокоилась о мальчике, но мне пришлось набраться терпения и дождаться, когда он будет готов поговорить со мной.
Несколько недель спустя, когда я в очередной раз отвозила домой этого мальчика, я услышала, как он тихо сказал:
– Хунза, хочешь пойти со мной? Мы можем заботиться друг о друге. Как думаешь, ты сможешь прогнать его? Я знаю, что ты сможешь.
Воцарилась тишина, и он обнял мою собаку.
Я остановила фургон, забралась назад и села напротив них.
– Дорогой, ты не можешь забрать Хунзу к себе домой. Но думаю, вместе мы сможем что-то сделать.
Он покачал головой, пытаясь скрыть слезы:
– Хунза должен пойти со мной, он всё понимает.
– Что он понимает?
– Всё.
– Когда твой отец приходит домой? – спросила я.
– К вечернему чаю.
Было уже почти пять вечера, времени до приезда его отца у нас оставалось совсем не много. Я поспешила к его дому и велела мальчику остаться с Хунзой в фургоне, а сама пошла поговорить с его матерью. Дверь открылась еще до того, как я успела постучать. На пороге стояла его мать. Лицо у нее было в синяках, а когда она заговорила, я заметила, что некоторые ее зубы выбиты.
– Меня зовут Рут. Ваш малыш в фургоне с моей собакой, с Хунзой. Он в безопасности…
– Я знаю всё о Хунзе, – перебила меня она. – Спасибо.
– Соберите всё необходимое, и я отвезу вас обоих в безопасное место. Я помогу вам.
Она смотрела на меня влажными пустыми глазами, крепко обхватив себя руками.
– Пожалуйста, позвольте мне помочь, – умоляла я.
Последовал едва заметный кивок, затем она повернулась и зашла в дом. Я последовала за ней. Мы быстро собрали сумки, захватив одежду, игрушки, обувь, прихватили даже зубную щетку и немного косметики, закрыли за собой дверь и побежали к фургону. Она обняла своего крошку, а затем обхватила Хунзу и заплакала.
– Спасибо, спасибо, спасибо тебе, благородная собака, – прорыдала она.
Я поговорила с полицией. Хоть отец и пытался вернуть свою семью, которую он подвергал насилию, ему это не удалось.
Это было первое успешное дело Хунзы. И далеко не последнее.
Два «Крошечных» книжных магазина и «Закуток»
Три моих книжных магазина в Манапоури стали довольно широко известными после выхода «Хозяйки книжного магазина на краю света». Люди приходили и приезжали толпами. Манапоури – это город в самой западной точке Новой Зеландии, граничащий с национальным парком Фьордленд. Его население – 222 человека.
Изначально в моих мыслях был только один маленький книжный магазин, отсюда и его название – «Крошечный», написанное на фасаде небольшого домика так, чтобы проезжающие могли его видеть с дороги. Поскольку я всегда любила книги и книголюбов, магазин дал мне возможность (и предлог) покупать
