что его хватило — сипло выдохнуть, глядя на уже давно позабытые, но такие знакомые буквы, и осознавая смысл, несомый ими. Политология! Политика! Страх!
Обрадованно оскалившись, Мадара ринулся вперед на огромной скорости, и без проблем обезглавил своей камой застывшего изваянием противника.
И тогда Сенсома проснулся.
Ночная тьма, привычная комната. Особняк, купленный Вторым Хокаге своему единственному сыну — Джирайе, и его крестному — Сенсоме. Привычное ощущение чакры беловолосого сорванца — мальчик спит в своей комнате, смешно раскинув руки и ноги по всей кровати. Умаялся за день — сегодня у него были одни из самых сложных выпускных экзаменов со времен основания Академии Шиноби Скрытого Листа.
Сенсома улыбнулся, гордясь своими новыми выпускниками — не только Джирайя, Цунаде и Орочимару — весь их выпуск был сильным. Пожалуй, они могли бы посоперничать даже с их с Хирузеном выпуском, обученным самим Тобирамой. С одной стороны, стоит грустить — нашлись же гении, равные им! А с другой стороны — можно сравнивать себя со Вторым Хокаге.
Нежные женские руки сжали Сенсому в своих крепких объятиях так, что затрещали кости. Нет, пожалуй, со Вторым сравниваться себя нельзя, и Юки тому — главная причина.
Сенсома посмотрел на Цубаки. Красивая. И такая близкая… Уже два года. Два года она рядом. Часто смеется над ним, нередко издевается и изредка злится. Немудрено — не каждая девушка сможет справиться с ревностью, когда приходится делить ее любимого с его «хобби». Особенно, если это «хобби» — сражения насмерть с использованием ниндзюцу, тайдзюцу, кендзюцу, гендзюцу, фуиндзюцу и прочих «дзюцу».
Да, изредка злится. Но, зато, постоянно любит.
— Эй, Юки, ты выйдешь за меня? — чуть слышно спросил Сенсома.
— Только не в день выпускного, как это сделала Бивако, — внезапно, сквозь сон ответила девушка. — Твой Хирузен — ушлый тип, решивший сэкономить на собственной свадьбе. Тебе быть таким не позволю… И до свадьбы ни-ни…
— «Ни-ни»? — выгнул бровь Сенсома, не особо удивленный тем, что Юки ответила на его вопрос — когда твоя девушка — куноичи уровня Каге, такому дивиться быстро перестаешь. — Что еще за «ни-ни»? Никакого секса, что ли?!
— Никаких битв, — все так же сонно ответила Юки. — Ни-ка-ких…
— Тогда нам нужно как можно быстрее жениться… — пробормотал перерожденный.
На утро, конечно же, Юки ничего не забыла, так что сразу же побежала к Мито — хвастаться. Сенсома сильно подозревал (и не беспочвенно), что к вечеру о предстоящей свадьбе будет знать вся Коноха.
— Если не вся Страна Огня, — зябко поведя плечами, пробурчал он себе, заходя в додзе.
Джирайя уже был там и не один. Сегодня к нему на утренний спарринг пришла Цунаде, и теперь ребята бодро гонялись друг за дружкой, топая по деревянному полу босыми ступнями.
Через пару недель их ждет выпускной. Сенсома честно пытался разложить по полочкам все свои воспоминания, но так и не смог уловить момент, в который эти дети успели так вырасти. Казалось бы — еще совсем недавно он принимал совершенно секретную и совершенно неподходящую ему миссию лично от Второго Хокаге — воспитать Джирайю как его крестный отец. Не так уж и давно погибла Наоми — мать Цунаде и девушка, большую часть своей жизни любившая его — Сенсому Томура.
Тут же вспомнился и Орочимару, чьи родители отдали свои жизни, чтобы спасти находящегося без сознания новоиспеченного джинчурики Треххвостого.
— Эй, старик, хватит пялиться, — вывел его из воспоминаний недовольный голос Джирайи. — Мы с Цу размялись. Тащи свой зад сюда — сейчас мы его как следует надерем.
— Привет, Сенсома, — улыбнулась Цунаде. — Сразишься с нами?
Сенсома улыбнулся им обоим и шагнул вперед.
Через десять минут насмешек, обидных пинков и вполне себе солидных ударов, Джирайя и Цунаде без сил свалились на дощатый пол. Довольный Сенсома еще немного размялся, создав собственных клонов и проведя с ними спарринг в полный контакт. Один против шестерых.
— Ну, неплохо, — решил, наконец, он, когда для поддержания нормального темпа боя пришлось открыть Первые Врата. — Джи, Цуна — завтракать! Быстро-быстро-быстро!
— Мы же сдали экзамены, — шмыгнул разбитым в спарринге носом Джирайя. — Учеба закончилась. Ты, между прочим, и ввел предвыпускные каникулы! Куда ты нас гонишь?!
— Я думал, что вы захотите получить один небольшой урок от Хокаге, — притворно вздохнул Сенсома. — По Призыву. Но, похоже, я ошибался…
Цунаде отвесила Джирайе подзатыльник, да такой, что парень всем весом влетел плашмя в пол!
— Простите, директор-сама, он совсем не это имел ввиду, — пролепетала она, кланяясь. — Мы с радостью пойдем с вами!
— Завтракать, быстро!
Два раза повторять не пришлось — дети даже использовали Шуншин (который им, вообще-то, еще рановато знать), спеша покончить с утренней рутиной и отправиться на получение собственных Призывов.
Вообще, ранее техники Призыва были довольно закрытой темой и передавались из поколения в поколение внутри кланов или, что реже, от учителя ученику. Так было при Сенгоку Дзидай, и это обуславливалось особенностями того времени — Вечная Война не располагает к дележу сверх-стратегической информации со всеми подряд.
Теперь же Третий Хокаге вознамерился давать возможность изучать Призыв всем желающим (и способным). Желающих, как среди шиноби, так и среди учеников Академии, было хоть отбавляй, но вот способных приходилось выискивать, беспрестанно проводя различные тесты и просто следя за «кандидатом».
Этим, естественно, занимался Сенсома.
Трое из гениев своего выпуска — Джирайя, Цунаде и Орочимару, были способны изучить Технику Призыва. Более того, Орочимару, как самый заинтересованный и умелый, уже умел неплохо общаться со змеями и, более того, поглощать из окружающего мира природную чакру. Впрочем, удивляться было нечему — единственный не таящийся представитель клана Ясягоро был потомственным сеннином — его мать и отец являлись одними из самых умелых пользователей сендзюцу в мире.
Однако, не всем гениям было дано овладеть Призывом в столь раннем возрасте. Двенадцатилетний Като Дан — гениальный выпускник Академии, владеющий уникальным кеккей генкай, не подходил на роль контрактника Призывных Животных. Еще один ровесник Джирайи — Сакумо Хатаке, так же признанный гением, пока что не был способен заключить Контракт Призыва. И даже самый молодой выпускник Академии за всю ее историю — семилетний Учиха Фугаку, был очень далек от личного Призыва.
Сенсома был доволен этим — Като, Сакумо и Фугаку были гениями, но не были способны к Призыву. Этот факт подбадривал тех из «не гениев», кто тоже не мог
