что-то вроде лекции. «Ах, наш вуз лучше всех! Ля-ля-ля… Готовьте денежки, малолетние мажоры!»
– Разумеется, – кивнул другой пожилой мужчина. – Мы здесь все на равных.
Я растрогалась. Какой институт он представляет? Хочу там учиться!
Плюхнулась на стул, который мне предложил милый джентльмен в клетчатом пиджаке, и огляделась. Ясно, что весь класс за таким вот импровизированным столом точно не поместится. Хорошо, что я успела попасть в первые ряды и сидеть рядом с заслуженным преподавательским составом!
– Ну-с, кто начнет? – проговорил тот же пожилой мужчина, который до этого вещал о равноправии.
– А остальных ждать не будем? – спросила я.
– Подтянутся, – лениво бросил тот, кто сидел под боком.
Ладно, как скажете. Я подперла рукой щеку, приготовившись слушать.
– Предлагаю начать с новенькой, – донесся женский голос откуда-то справа.
Из-за пышной седой прически старичка по соседству, я не могла как следует всех разглядеть. Не высовываться же мне, это неприлично. Я – из хорошей семьи.
Странно, у них есть новенькие? Я осторожно завертела головой, высматривая того, кто должен начать эту э-э-э… лекцию? Но почему-то присутствующие уставились на меня.
– Представьтесь! – выкрикнул кто-то.
– Мм, ну ладно, – немного опешила я. – Меня зовут Дарья. Дарья Севастьянова. Я перешла в одиннадцатый класс…
– Такая молоденькая! – всхлипнул тот же женский голос справа. – А уже зависимость…
– В таком возрасте они пить да колоться начинают, – прогундосил кто-то.
– Что вы несете? – завопила я.
Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел учитель музыки – Борислав Венедиктович.
– Севастьянова! – театральным шепотом начал он. – Ты что тут делаешь, дитя мое?
Мне казалось, сейчас он подбежит ко мне и с силой встряхнет за плечи.
– Вы почему дверь на ключ не закрыли? Здесь не место ученикам! – накинулся он на собравшихся. – Я же вам сказал!.. Меня у-во-лят!
Мужчина побагровел и схватился за сердце.
– Но вы должны были вот-вот прийти! – заверещала в ответ женщина, которая минуту назад жалела меня – «такую молоденькую».
– Да! Но! Протестую, ангелы мои! Строжайшая секретность, вы не забыли?! Я ведь вам говорил! – продолжал возмущаться Борислав Венедиктович. Он осекся, сердито посмотрел на меня и прогремел на весь кабинет: – Ты почему не на собрании, Севастьянова?
– Так я это… уже! Вроде как на собрании! – пролепетала я.
– Ты не на том собрании, на котором должна быть сейчас!
Учитель взял меня под локоть и буквально вытянул из-за парты.
– А вы не подскажете, где проходит мое собрание? Где старшеклассники?
Совсем одурела я от происходящего. Борислав Венедиктович продолжал тащить меня к выходу.
– В тридцать четвертом кабинете, Дарья! – заорал он мне в ухо. – В тридцать четвертом, ангел мой, Севастьянова! – повторил он мне, словно слабослышащей, хотя от его ора несложно было и оглохнуть.
И меня вытолкали из кабинета. Позор какой! Что это было? Кайзер специально не на то собрание отправил? Гаденыш! Я понеслась к лестнице. Быстро спустилась на второй этаж и помчалась по пустому коридору к тридцать четвертому кабинету. Прибежав, поправила выбившуюся прядь волос. Настойчиво постучала, открыла дверь и заглянула в класс.
У доски за кафедрой вещал высокий лысый дядька в очках. За ним, чуть поодаль, стоял наш руководитель Вадим Антонович… В простонародье – Классный Вадим. Молодой тридцатилетний мужчина. Интересный, умный, чуткий, добрый… И, конечно, женат. Да еще и с двумя детьми. Обломище! Но это не мешает половине девчонок нашего учебного заведения томно вздыхать по красавчику. К слову, вторая прекрасная половина гимназии сходит с ума по Кайзеру. Правда, там тяжелая артиллерия – восьмиклассницы. Что можно найти хорошего в Роберте, кроме его смазливой мордахи? Никогда не пойму. Думаю, мне не стоит говорить, к какому лагерю примкнула я. Вадим Антонович – сокровище, а не мужчина!
Лысый высокий дядечка прервал свою лекцию и укоризненно посмотрел на меня.
– Прошу прощения за опоздание, – произнесла я на весь класс.
И жалобно, словно провинившийся щенок, взглянула на Вадима Антоновича.
– Дашенька, здравствуй! – начал классный руководитель. – Опаздываешь? На тебя не похоже. Дарья Севастьянова – одна из лучших учениц нашей гимназии! – доверительно сообщил он лысому.
– Хм, разве лучшие опаздывают? – хмыкнул в ответ мужик.
Нет! Я, определенно, придушу этого чокнутого Кайзера. Будь он проклят!
– Ищи стул, присаживайся! – негромко проговорил Вадим Антонович.
Я посмотрела на первую парту, за которой обычно сидела. Но мое место было уже, разумеется, занято. И кем? Какой-то неизвестной рыжеволосой девчонкой. Я перевела взгляд на Вику – свою соседку по парте. Викуля только плечами пожала, мол, кто первый встал, того и тапки.
И я ужаснулась: неужели придется садиться в конце класса? Рядом с не самыми сознательными персонажами. Хулиганы, прогульщики, разгильдяи… Терпеть их не могу.
– Как раз рядом с Робертом есть место, – подсказал Вадим Антонович.
Я устремила взгляд к последним партам. Кайзер расплылся в самодовольной ухмылке и кивнул на свободный стул. Я мысленно четвертовала одноклассника и прокляла все на свете. Он будто это подстроил. Еще предусмотрительно согнал оттуда своего соседа, чтобы поиздеваться надо мной.
Сдержанно улыбнулась учителю и занудному незнакомому дядьке и не спеша направилась к последней парте. Кайзер не сводил с меня ядовитого взгляда.
Когда шла вдоль ряда, лысый очкарик надменно произнес:
– Опаздывающих студентов никто не любит.
Вот ведь привязался!
– Вы правы, это возмутительно! – громко проговорил Роберт.
– Простите, молодой человек? – обратился к Кайзеру лысый. – Что вы сказали?
– Я говорю: подобное поведение ни в какие ворота не лезет. Такое неуважение! – насмешливо отозвался Роб.
– Но почему вы кричите с места, юноша? – озадачился лектор.
– Простите, не могу молчать, у меня обостренное чувство справедливости…
На галерке откровенно заржали.
– А вот такие студенты нам нужны! – одобрил слова Роберта лысый.
Что? Как? Я шла все так же невозмутимо с гордо поднятой головой, хотя из ушей валил невидимый пар.
Уселась рядом с Кайзером и демонстративно уставилась на доску.
– Слышала? – наклонился к моему уху Роберт. – Он меня похвалил.
– Молодец! Возьми с полки пирожок! – буркнула я.
– Как прошло твое собрание? – прошептал Кайзер.
Ну и наглая морда!
– Послушай, – я повернулась к Робу и зашипела, словно разъяренная змея, – если хоть одна живая душа узнает, почему я задержалась…
– Севастьянова! – с соседнего ряда к нашей парте наклонился Клим Елесин – дружок Роберта. – Это правда, что ты только что вернулась со сборища анонимных алкоголиков?
Он произнес свою реплику так громко, что на нас уставились сразу несколько одноклассников.
– Кому ты еще сказал? – накинулась я на Кайзера, время от времени поглядывая на вещающего с кафедры лысого.
– Клим сам видел, как ты в пятьдесят первый кабинет направилась, – хмыкнул он. – Брось, полшколы знает, что Венедиктович – близкий родственник нашей директрисы, и она давно ему разрешает собираться здесь со своими бывшими собутыль…
– Кайзер! – раздался голос Вадима Антоновича. – Тише!
– Не во время занятий, конечно, – негромко закончил свою мысль Роберт.
– А я не знала! – удивилась я.
– Конечно, ты дальше собственного носа ничего не видишь, – усмехнулся Кайзер.
– Но ведь у директрисы могут быть большие проблемы. Ее же уволят!
– А нам какое дело? – пожал плечами Роберт.
– Верно! – согласилась я.
Роб хотел еще что-то добавить, но я, перехватив взгляд Вадима Антоновича, поморщилась:
– Все, «собутыль»,
