Ничто так не поднимает дух команды, как кровопролитие. — Давай оставим любезности. Скажи, что принес мне нечто полезное.
Ангел пожал плечами.
— Быть твоей крысой кажется мне не таким важным делом, как найти, где спрятана твоя дочь.
Хэнк сжал челюсть.
— Мы так не договаривались.
— Я дам тебе всю необходимую информацию, — ответил ангел, почти непринужденно, если бы не этот пугающий свет в его глазах. — Но сначала отпусти Нору. Звони своим людям сейчас же.
— Мне нужна гарантия, что ты пойдешь на долгосрочное сотрудничество. Я буду держать ее, пока ты не выплатишь свою часть сделки.
Уголки рта ангела дернулись вверх, но едва ли это можно было назвать улыбкой. Это было скорее действительно что-то зловещее.
— Я не собираюсь торговаться.
— Ты не в том положении. — Хэнк потянулся к карману на груди и достал свой телефон. — Я теряю терпение. Если ты впустую тратишь мое время, у твоей подруги будет не очень приятная ночка. Один звонок, и она останется без еды…
Прежде, чем он успел выполнить свою угрозу, Хэнк почувствовал, что падает навзничь. Промелькнули руки ангела, и внезапно Хэнку стало не хватать воздуха. Его голова ударилась о нечто твердое, и перед глазами потемнело.
— Вот как все это будет, — прошипел ангел. Хэнк попытался выдавить крик, но его горло сжимала рука ангела. Хэнк пинался ногами, но все было тщетно; ангел был слишком силен. Он искал кнопку в кармане, но его пальцы нащупывали впустую. Ангел перекрыл ему доступ кислорода. Из глаз как будто посыпались искры, а грудь придавило огромным валуном.
У Хэнка открылось второе дыхание, и он вторгся в голову ангела, дергая за нити, из которых сплетались его мысли, сосредотачиваясь на изменении его намерений, ослабляя его мотивацию, повторяя одно и то же, как гипноз. «Отпусти Хэнка Миллара, отпусти его сейчас же».
— Трюк с разумом? — Усмехнулся ангел. — Не утруждай себя. Сделайте звонок, — скомандовал он. — Если ее освободят в течение двух минут, я убью тебя быстро. Немного дольше, и я разорву тебя на части, на мелкие куски один за другим. И поверь мне на слово, я буду наслаждаться каждым твоим последним звуком.
— Ты… не можешь… убить меня! — Прохрипел Хэнк.
Он почувствовал, как жгучая боль пронзила его щеку. Он завыл, но ни одного звука не слетело с его губ. Его трахея была сломана, зажата рукой ангела, словно в тиски. Открытая рана, острая растущая боль, и повсюду Хэнк мог чувствовать запах крови, смешанной с запахом его собственного пота.
— Один за другим, — прошипел ангел, размахивая чем-то похожим на бумагу и пропитанным темной жидкостью перед плывущим взором Хэнка.
Глаза Хэнка расширились. Его кожа!
— Свяжись со своими людьми, — приказал ангел, теряя терпение.
— Не могу говорить! — Произнес Хэнк булькающие звуки. Если бы он только мог дотянуться до кнопки…
«Поклянись, что освободишь ее сразу, и я позволю тебе говорить». Мысль ангела легко скользнула в голову Хэнка.
«Ты совершаешь большую ошибку, мальчишка», парировал Хэнк. Его пальцы нащупали карман, и исчезли внутри. Он сжал механическое устройство.
Ангел издал гортанный звук, полный нетерпения, вырвал устройство и швырнул в туман. «Поклянись или следом полетит твоя рука».
«Я подтверждаю наше первоначальное соглашение», заявил Хэнк. «Я сохраню ей жизнь и забуду даже мысль о том, чтобы мстить за смерть Чонси Ланже, если ты дашь мне нужную информацию. До тех пор я клянусь относиться к ней более гуманно».
Ангел ударил Хэнка головой о землю. Сквозь тошноту и боль он услышал слова ангела:
— Я не оставлю ее с тобой даже на пять минут, не говоря уже о том времени, сколько у меня уйдет на откапывание необходимой тебе информации.
Хэнк попытался заглянуть ангелу через плечо, но увидел только ряд могильных камней. Он лежал на земле, вне поля зрения. Его люди не могли его увидеть. Он не верил, что ангел мог убить его — он ведь бессмертен — но и не собирался лежать здесь и позволять калечить себя до состояния мертвеца.
Он сжал губы и посмотрел ангелу в глаза. «Никогда не забуду, как громко она кричала, когда я тащил ее оттуда. Ты знаешь, что она кричала твое имя? Снова и снова. Она говорила, что ты придешь за ней. Конечно, это длилось всего несколько дней. Думаю, в конце концов, она признала, что ты мне не ровня».
Он видел, как лицо ангела потемнело, как будто налилось кровью. Его плечи дрожали, его черные глаза переполнились гневом. А потом все превратилось в невероятные муки. В одну секунду Хэнк был близок к обмороку от пронизывающей его плоть жгучей боли, а в другую — он смотрел на кулаки ангела, окрашенные его собственной кровью.
Оглушительный вопль вылетел из тела Хэнка. Боль вспыхнула внутри него, практически оставив без сознания. Каким-то образом отдаленно он слышал шаги бегущих нефилимов.
— Уберите… его… от меня! — рычал он, пока ангел терзал его тело. Каждое нервное окончание пылало огнем. Жар и агония проникали сквозь все сосуды. Он увидел свою руку, но на ней не было плоти — только искореженная кость. Ангел собирался разорвать его в клочья. Он услышал, как его люди пытались бороться, но ангел все еще нависал над ним, его руки обдавали огнем при каждом касании.
Хэнк угрожающе произнес:
— Блэйкли!
— Стащите его сейчас же! — Послышался грубый приказ Блэйкли его людям.
Через какое-то время ангела оторвали от него. Хэнк лежал на земле, задыхаясь. Он был мокрым от крови, боль пронзала раскаленным железом.
Отмахиваясь от предложенной руки Блэйкли, Хэнк с трудом поднялся на ноги. Он плохо держался на ногах, шатался и был опьянен собственными мучениями. По изумленным взглядам своих людей Хэнк понял, что вид у него ужасный. Учитывая тяжесть ран, возможно, ему понадобится целая неделя, чтобы восстановиться — даже с умноженной дьявольской силой.
— Нам забрать его с собой, сэр?
Хэнк приложил носовой платок к губе, которая была разорвана и свисала с лица бесформенной массой.
— Нет. Не будет смысла, если мы его запрем. Скажите Деггеру давать девчонке только воду в следующие сорок восемь часов, — его дыхание было неровным. — Если наш мальчик не может сотрудничать, она за это заплатит.
Кивнув, Блэйкли отвернулся и начал набирать номер на телефоне.
Хэнк выплюнул окровавленный зуб, спокойно на него посмотрел и положил в карман. Он остановил взгляд на ангеле, у которого единственным отголоском недавнего бешенства были сжатые кулаки.
