Я настороженно смотрела на него. Попыталась заглянуть глубже в свою память, поискать даже в самых тёмных и старых коридорах, но его лица там не было. Ни одного воспоминания о нём. А я хотела его вспомнить. Хотела зацепиться за что-нибудь — что угодно — знакомое, чтобы понять этот мир, который, с моей точки зрения, был искривлён до неузнаваемости.
— Как ты попала на кладбище сегодня? — Спросил он, немного наклонив голову в том направлении. Его движения были обдуманными, а взгляд настороженным. Даже линия его рта была расчётливой. — Тебя кто-то подвёз? Или ты дошла пешком? — Он ждал ответа. — Мне нужно, чтобы ты сказала, Нора. Это важно. Что произошло сегодня вечером?
Я бы тоже хотела это знать.
Волна тошноты подкатила к горлу. — Я хочу домой. — Послышался хруст у меня под ногами. Слишком поздно я поняла, что уронила палку. Прохладный ветерок обдувал мои пустые ладони. Я не должна быть здесь. Вся эта ночь была большой ошибкой.
Нет. Не вся ночь. Что я знаю об этом? Я не могла вспомнить всю ночь. Моя единственная точка отсчёта — это недавний момент, когда я очнулась на могиле, замёрзшая и потерянная.
Мысленно представив образ фермерского дома, безопасного, теплого и настоящего, я почувствовала, как слеза потекла по носу.
— Я могу отвезти тебя домой. — Кивнул он понимающе. — Но сначала нужно доставить тебя в больницу.
Я зажмурила глаза, ненавидя себя за то, что позволила себе расплакаться.
Лучшего способа показать ему, как сильно я напугана, было не придумать.
Он едва слышно вздохнул, словно ему было жаль, что нет других вариантов, кроме как сообщить мне печальные новости. — Тебя не было одиннадцать недель, Нора. Ты слышишь, что я говорю? Никто не знает, где ты была в течение трёх месяцев. Тебя нужно осмотреть. Нужно убедиться, что ты в порядке.
Я уставилась на него невидящим взглядом. Крошечные колокольчики звенели у меня в ушах, но казались очень далекими. Глубоко в животе я почувствовала тяжесть, но попыталась отодвинуть тошноту подальше. Я плакала у него на глазах, но не собиралась сходить с ума.
— Мы думаем, тебя похитили, — сказал он с непроницаемым лицом. Он преодолел расстояние между нами и теперь стоял слишком близко. Говорил нечто, что я не могла осознать. — Насильно.
Я моргнула. Просто стояла там и моргала.
Какое-то чувство овладело моим сердцем, тянущее и скручивающее. Мое тело ослабло, пошатываясь в воздухе. Я видела золотые пятна уличных фонарей над головой, слышала, как река плещется у моста, чувствовала выхлопные газы его работающей машины. Но всё это было фоном. Запоздалая мысль, от которой закружилась голова.
Сразу через мгновение я почувствовала, что покачнулась и падаю. Падаю в никуда.
И прежде, чем ударилась о землю, я уже была без сознания.
Глава 2
Я очнулась в больнице. В окружении голубых стен, белого потолка, резких ароматов лилий, стирального порошка и нашатырного спирта. Столик на колесиках, возвышающийся у моей кровати, успешно удерживал два цветочных букета, связку шариков с надписью СКОРЕЙШЕГО ВОЗДОРОВЛЕНИЯ! и фиолетовый подарочный пакет. Имена на открытках то расплывались, то снова приобретали четкость. ДОРОТЕЯ И ЛАЙНЕЛ. ВИ.
В углу кто-то зашевелился.
— Ах, детка, — прошептал знакомый голос, и его обладатель тут же вскочил со стула и бросился ко мне. — Солнышко, — она присела на краешек кровати, увлекая меня в крепчайшие объятия. — Я люблю тебя, — произнесла она, проглатывая слезы. — Я так тебя люблю.
— Мам, — и произнесенное вслух, это простое слово мгновенно разогнало все кошмары, из которых я только что выпуталась. Меня накрыло волной спокойствия, размывая тот плотный комок страха, что поселился в груди.
По тому, как сотрясалось ее тело, я поняла, что она плачет: легкая дрожь постепенно переросла в мучительные рыдания.
— Ты помнишь меня, — ее голос наполнился облегчением. — Я так боялась. Я подумала… я уже подумала о худшем!
И все кошмары снова завладели моим сознанием, словно никуда и не уходили.
— Это правда? — спросила я, чувствуя, как нечто кислотно-скользкое пробирается под кожу. — Что сказал детектив. Что я была… одиннадцать недель… — я не могла заставить себя произнести это слово. Похищена. Оно было настолько равнодушным. Настолько невероятным.
У нее вырвался всхлип, полный страдания.
— Что… со мной случилось? — продолжила я.
Мама провела пальцами под глазами, вытирая слезы. Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, она пытается сохранить самообладание лишь ради меня. Я инстинктивно подготовила себя к худшим новостям.
— Полиция делает все, что в их силах, чтобы собрать все детали в одну общую картину. — Она попробовала улыбнуться, но губы предательски задрожали. Будто нуждаясь в поддержке, она потянулась к моей руке и сжала ее. — Самое главное, что ты вернулась. Ты дома. Все, что случилось, теперь в прошлом. Мы справимся с этим.
— Как меня похитили? — спросила я скорей саму себя.
Как это произошло? Кому потребовалось похищать меня? Они затащили меня в машину, пока я выходила из школы? Запихнули меня в багажник, пока я шла через парковку?
Неужели все было так просто? Пожалуйста, пусть все будет не так. Почему я не побежала? Почему я не боролась? Почему мне потребовалось столько времени, чтобы сбежать? Потому что очевидно именно это и произошло. Разве нет? Отсутствие ответов камнем обрушилось на мои плечи.
— Что ты помнишь? — поинтересовалась мама. — Детектив Бассо сказал, что даже мельчайшая деталь может оказаться полезной. Подумай. Попытайся вспомнить. Как ты попала на кладбище? Где ты была до этого?
— Я ничего не помню. Будто моя память… — я замолчала. У меня было ощущение, будто часть моих воспоминаний была украдена. Словно кто-то выхватил их, не оставив на том месте ничего, кроме неосознанной паники.
— Что последнее ты помнишь? — поинтересовалась мама.
— Школу, — автоматически слетело с языка. Не спеша разрозненные воспоминания зашевелились, кусочки мозаики завращались, сцепляясь друг с другом, образуя четкую картину. — Я готовилась к тесту по биологии, но, полагаю, я его пропустила, — добавила я, чувствуя, как реальность тех потерянных одиннадцати недель глубже проваливается в неизвестность. Я четко помнила, как сидела в кабинете биологии тренера МакКонахи. В памяти всплыли знакомые запахи мела, чистящих средств, спертого воздуха и дезодоранта. Рядом сидела Ви — мой партнер по лабораторным. Перед нами на черном гранитном столе лежали раскрытые учебники, но под свой Ви украдкой всунула выпуск US Weekly.
