– Ну и пусть! Если лорду Ворту так уж не хочется брать на себя труд устраивать нашу жизнь, то это только к лучшему! – произнес Перегрин. – Тебе не терпится покрасоваться в Лондоне, а мне, осмелюсь сказать, можно найти там тысячу удовольствий, если только эта старая развалина – наш опекун – не расстроит наших веселых планов.
– Это так, – согласилась мисс Тэвернер, несколько сомневаясь. – Тем не менее, соблюдая все приличия, мы все-таки должны испросить у него разрешение прочно устроиться в Лондоне. Я очень-очень надеюсь, что он не станет возражать и не сочтет нас назойливыми. Я хочу сказать, чтобы он не подумал, что вместо него мы хотели бы иметь опекуном нашего дядюшку. Лорду Ворту все это должно казаться удивительным. И вообще, Перри, ситуация странная.
В ответ брат лишь что-то промычал, и она больше ничего не говорила, отодвинувшись поглубже в свой угол и полностью погрузившись в размышления о весьма неудовлетворительных сведениях, полученных ею от лорда Ворта.
Ситуация воистину была странная. Его Сиятельству, думала мисс Тэвернер, сейчас, наверное, лет пятьдесят пять или пятьдесят шесть. И он явно проявлял полное нежелание утруждать себя заботой о своих подопечных. Возможно, при каких-то обстоятельствах это могло бы сойти за благо, но в данном случае это было не что иное, как открытое зло. Ни она сама, ни ее брат никогда не уезжали из дома дальше Скарборо. Они ничегошеньки не знали о Лондоне, там у них не было ни одного знакомого. Единственный близкий им человек, живший в огромном городе, – это их родной дядя. А еще – двоюродная сестра, которая была весьма обеспечена, но жила довольно скромно где-то на окраине, в районе Кенсингтона. Именно на эту даму рассчитывала мисс Тэвернер, именно она должна была вывести ее в свет.
Их дядюшка был отставным адмиралом. Всю жизнь дядюшка и их отец яростно ненавидели друг друга и ни в чем друг другу не доверяли. Джудит, зная все это, ясно себе представляла, что ни поддержки, ни сочувствия адмирала ей ждать не следует.
От сэра Джона Тэвернера никогда никто не слышал ни одного доброго слова в адрес его родного брата. А уж если у него обострялась подагра, то он награждал брата такими эпитетами, которые характеризовали последнего лишь как проклятого мерзавца, не достойного веры даже на мизерный дюйм. Вообще, очень немногим удавалось удостоиться доброго слова сэра Джона. Но от случая к случаю он так описывал перед своими детьми поведение своего кровного брата, что в конечном счете они начали думать, что их дядюшка, действительно, полное ничтожество, а не только жертва предубеждений их собственного отца.
Лорду Ворту могло показаться довольно странным, что именно он, который за последние десять лет ни разу не удосужился повидать своего старого друга, был почему-то назначен опекуном его детей. Однако сами дети, хорошо зная сэра Джона, считали все это вполне объяснимым. Будучи по натуре раздражительным, сэр Джон в последние годы жизни никак не мог наладить добрые отношения со своими соседями. Он всегда был с кем-нибудь в ссоре. После кончины жены сэр Джон уединился в своем поместье.
С лордом Вортом за целых двенадцать лет он встречался не более трех раз. Между ними не было никаких ссор. И именно этого человека сэр Джон стал все больше и больше считать самым подходящим для опеки над детьми на случай его смерти. Ворт был надежным, на него можно было положиться и доверить ему весьма немалое состояние, которое сэр Джон собирался оставить своим детям, не опасаясь, что Ворт положит их денежки к себе в карман. Все было оформлено. И про завещание не было сказано ни единого слова ни самому Ворту, ни детям. Все это, не могла не согласиться мисс Тэвернер, было очень в духе сэра Джона, подобно многим его поступкам.
От этих размышлений Джудит отвлекли тряска и стук колес дилижанса по булыжной мостовой. Она подняла глаза и увидела, что они уже въезжают в Грэнтем.
По мере того, как дилижанс двигался по улицам городка, почтальонам пришлось немного умерить прыть лошадей, потому что рядом по дороге двигалось много карет и повсюду улицу пересекали люди, выскакивая на проезжую часть.
Все вокруг шумело и вертелось. Наконец показался отель «Джордж» – огромное строение из красного кирпича, обосновавшееся на главной улице.
Тут мисс Тэвернер невольно поразилась великому множеству стоявших перед зданием почтовых дилижансов, парных двухколесных экипажей, кабриолетов и больших фаэтонов.
– Ну что же, – сказала Джудит, – очень хорошо, что я послушалась совета миссис Минсеман и догадалась заранее именно здесь заказать для нас номера. Я даже и представить себе не могла, что в Грэнтем& столько народу.
Сэр Перегрин очнулся от дремоты и подвинулся к окну.
– Похоже, здесь чертовски многолюдно, – пробормотал он, – по-видимому, происходит нечто неординарное.
Через мгновение дилижанс въехал под арку во двор и остановился. Тут было еще больше шума и суеты. Каждый возчик пристраивал свой экипаж, и к их карете несколько минут никто не подходил, как будто бы их приезд остался просто незамеченным. Какой-то почтальон в сапогах со шпорами, в белом халате поверх униформы, стоял, прислонившись к стене, и небрежно жевал соломинку. Вне сомнений, он заметил въехавший дилижанс и безо всякого интереса его разглядывал. Но, поскольку ни менять лошадей, ни выяснять пожелания путешественников в его обязанности не входило, он просто не сдвинулся с места.
Громко выражая свое крайнее нетерпение, сэр Перегрин резко распахнул переднюю дверцу дилижанса и спрыгнул на землю. Коротко попросив Джудит посидеть спокойно и подождать, он одним махом пересек дорогу и подошел к лениво развалившемуся почтальону. Тот сразу же, проявляя уважение, распрямился и вынул соломинку изо рта. Перебросившись с ним несколькими словами, сэр Перегрин поспешил к дилижансу. Скуку его как рукой сняло, а глаза засверкали от предвкушения чего-то необычного.
– Джудит! Вот это удача так удача! Здесь будет кулачный бой! Представляешь? Приехать в Грэнтем именно в эти дни – это же такое редчайшее совпадение!
– Кулачный бой? – отозвалась мисс Тэвернер, нахмурив брови.
– Ну да, я про что тебе и говорю! Сам чемпион – Том Крибб, ты ведь это имя знаешь, завтра будет бороться с Молине где-то здесь или поблизости, я не вполне уловил название, но совсем рядом. Возблагодарим Бога за то, что ты так разумно заказала нам номера именно здесь, потому что сейчас, как все говорят, нельзя снять даже одной кровати в целой округе за двадцать миль отсюда! Пошли, Джу, нельзя больше терять ни одной минуты.
Мисс Тэвернер не чувствовала себя особенно умной из-за того, чтр приехала в Грэнтем как раз накануне кулачного боя. Но поскольку большую часть своей жизни она провела в обществе отца и брата и поскольку ей много раз приходилось слышать рассуждения о чисто мужском спорте, в котором принимают участие только истинные джентльмены, она безо всякой охоты все-таки дала согласие брату пойти с ним посмотреть этот бой. Ей самой куда больше хотелось заняться чем-нибудь другим. Призовые боксерские бои обычно вызывали у нее неприязнь. Правда, никогда не вставал вопрос о ее присутствии на таких зрелищах, и она знала о них понаслышке. Теперь же ей предстояло испытать все это самой. Скорее всего, она будет единственной особой женского пола во всей гостинице, битком набитой яростными болельщиками Джудит все-таки предприняла слабую попытку высказать возражения, мало надеясь на сочувствие.
