Девушка кивнула, свернула постельные принадлежности и приветливо улыбнулась священнику. Этот добрый человек регулярно навещал бабушку и терпеливо сносил все ее жалобы и претензии.
– Вы напрасно тратите свое время, – обратилась к нему Глэдис, – я не оставлю вашей церкви ни пенни!
Офелия восхищалась умением бабушки изображать состоятельную даму, хотя на самом деле она была по уши в долгах. Конечно, Глэдис Стюарт ни за что не признает постыдную правду; ею всегда двигала жажда денег, высокого социального положения и соблюдения приличий. Но поместье, которое Глэдис когда-то убедила своего умершего мужа купить, пребывало в жалком состоянии. Текла крыша, в доме распространялась сырость, большая часть земельного участка заросла. Полное разорение прекрасного старинного дома и одновременно отказ продать его семье Метаксис были частью плана мести Глэдис Стюарт.
Через лестничное окно Офелия обозрела окрестности. Почти все земли вокруг поместья скупил Лисандер Метаксис, греческий корабельный магнат. Его отец был состоятельным, человеком, а сын и наследник превращал в золото все, к чему прикасался. Он мог позволить себе прожигать миллиарды, и никому лучше Лисандера Метаксиса не удавалось транжирить деньги. Всякий раз, когда на продажу выставлялась здешняя собственность, она покупалась по такой цене, какую больше никто не мог предложить. Примерно тридцать лет назад единственным владением семьи Метаксис в этих местах была сторожка у дороги. Теперь им принадлежали почти все фермы и половина домов в деревне.
Поместье «Мадригал-Корт» было маленьким островком независимости в самом сердце владений Метаксиса, и очень скоро, поскольку Глэдис Стюарт умирает, Лисандер завладеет и этим старинным домом. Его ничто не остановит, печально размышляла Офелия. Даже если бабушка оставит ей поместье в наследство, груда неоплаченных счетов и налоги заставят продать дом и сад как можно скорее. Офелия надеялась и молилась, что Лисандер отдаст ей в аренду сад на длительное время. В конце концов, он находится достаточно далеко от дома и у него есть отдельный выход на дорогу.
Офелия загрузила белье в стиральную машину, натянула резиновые сапоги и поспешно вышла на улицу. Ей редко удавалось поспать в течение дня. Она считала, что даже двадцать минут работы на свежем воздухе поднимают бодрость духа. В отличие от остальных участков, которые Офелия не могла поддерживать в порядке в одиночку, сад, огороженный стеной, был образцом красоты и порядка. Здесь она выращивала редкие многолетние растения, которые надеялась превратить в предмет небольшого бизнеса. И хотя у нее уже был cвой список постоянных покупателей, она пока не могла нанять себе кого-нибудь в помощь.
Через полчаса энергичной работы лопатой Офелия вернулась в дом. Сняв сапоги, она тихонько прошла на старую кухню. Огромная плита давала уютное тепло.
– Добрый день, Офелия, – приветствовал ее со своей жердочки попугай.
– Привет, Хэддок.
– Время чая, время чая!
Офелия поняла намек, дала попугаю арахис и погладила по хохлатой голове. Ему было почти шестьдесят лет, и Офелия была очень привязана к нему.
– Хороший Хэддок! Хороший Хэддок! – повторяла птица.
В коридоре послышались знакомые шаги. Вошла Памела Арнолд, женщина без малого тридцати лет, с короткими рыжими волосами и живыми карими глазами.
– Тебе явно не хватает близкого человека.
– Нет, спасибо, я пока не страдаю от этого. – Офелия не шутила. Кроме давно умершего деда, мужчины оказывались для нее источником проблем, сердечной боли и разочарований. Отец ушел из семьи к другой женщине, когда она была совсем маленькой, и сразу забыл о существовании дочери. Мать встречалась с мужчиной, который выманивал у нее деньги, бил и изменял ей. А первая любовь самой Офелии сочинял о ней такие небылицы, что ее задразнили в школе.
– Ты скоро с ног свалишься, – заметила Памела. – Ты моя лучшая подруга, и я не могу видеть, как ты жертвуешь собой. Я должна хоть как-то тебе помогать.
– Я не жертвую собой…
– Жертвуешь, и делаешь это ради довольно неприятной особы.
– Бабушка помогла матери деньгами, дала мне крышу над головой, хотя вовсе не обязана была делать ни то, ни другое. – Офелия замолчала, потому что грубое поведение Глэдис Стюарт всегда отдаляло от нее людей. Она была сильной женщиной, сумевшей вырваться из бедности и бросившей вызов высшему обществу Британии. Глэдис вышла замуж за родовитого человека и была не из тех, кто, получив удар по одной щеке, подставляет другую. Но в конце концов всего лишь одно жестокое разочарование сломило несгибаемый характер Глэдис и фактически уничтожило более хрупкую мать Офелии, Кэти.
Хотя прошло уже более тридцати лет и сама Офелия не была свидетелем тех событий, гнев, горечь, боль и унижения оставили свой неизгладимый след в ее душе. Больше всего пострадали люди, которых она любила и от которых зависела. Сама фамилия Метаксис несла в себе скрытую угрозу и наполняла Офелию чувством тревоги и враждебности, чуждым ее доброй натуре.
Офелия зевнула и стала готовить кофе.
Попугай, словно уловив ее настроение, начал насвистывать мелодию известной колыбельной песенки. Когда-то Хэддок насвистывал эту мелодию ее маленькой сестре. Вспомнив сияющее лицо Молли в обрамлении темных кудрявых волос, Офелия расстроилась. Ей было всего восемь лет, когда родилась Молли, но Офелия присматривала за ней, потому что их мать, Кэти, не справлялась с этой задачей.
Скоро девять лет, как она видела свою сестру в последний раз.
– Ш-ш-ш, Хэддок! – Офелия прикрыла уши руками.
Попугай обиженно повернулся к ней спиной.
– Хэддок очень умный попугай, – примирительным голосом сказала девушка.
– Хэддок очень умный попугай, – повторил он.
– Метаксис выделяет деньги на ремонт здания сельской общины, – обронила Памела. – Теперь его популярность среди местных возрастет еще больше.
– Метаксис – хам, бездельник и лентяй! – резким скрипучим голосом провозгласил Хэддок. Его глаза-бусинки загорались всякий раз, когда он слышал это имя. – Метаксиса никогда не будет в «Мадригал-Корт»!
– Прости, – простонала Памела, – я сама спровоцировала его.
– Хэддок не виноват. Он повторяет лишь то, что слышит, – попыталась вступиться за птицу Офелия.
– Метаксис – ублюдок!
– Хэддок! – возмущенно воскликнула она.
Попугай, словно от стыда, повесил голову и стал вертеться на жердочке.
– Этому я его не учила, – заметила Памела.
Офелия ничего не ответила, потому что знала, кто это сделал…
Преодолевать нынешние трудные времена ей помогали мысли о будущем. Ей нравилось на садоводческих курсах, которые она закончила в колледже, но домашние обязанности не позволили заняться личной карьерой. Теперь ей исполнилось двадцать пять. Работа в саду стала для нее редкой отдушиной, потому что все свое время Офелия посвящала огромному разрушающемуся дому и старой больной родственнице. Последнее время ситуация осложнялась неоплаченными счетами и постоянно уменьшающимся доходом. Как жаль, что миллиардер Лисандер Метаксис никогда не постучит в ее дверь! Странные фантазии взыграли в голове у бабушки.
