«Траектории полетов» от двери к рабочему столу или в кресло под сенью огромного папоротника Виктор Сергеевич отработал досконально. Сел. Положил перед собой принесенный альбом — в вишневом бархате, с медными уголками. Такой домашний, земной, старомодный фотоальбом. Открыл и углубился в созерцание, подпершись рукой, бережно и умиленно переворачивая толстые картонные листы. Неужели год прошел? Целый год?
После того как ему исполнилось сорок, Панин убедился: время ускоряет свой бег. Сжимаются дни, сокращаются сроки между новогодними застольями. Но этот, «астероидный», год побил все рекорды. Вот что значит увлеченность делом: минуты, наполненные до отказа! Разве не на прошлой неделе сделан этот снимок: группа безликих людей в скафандрах посреди каменного плато, в пустыне под звездным водоворотом? В руке у одного из них мерная рейка. Другой картинно оперся на треножник теодолита.
…Сегодня, в годовщину начала освоения, становятся волнующими набившие оскомину слова вводной части инструктажа. К ним возвращается свежесть… Героическое прошлое. Первая в историй орбитальная станция — прочно состыкованные «Союз-4» и «Союз-5». Несколько часов существования космического «дома». Визиты космонавтов друг к другу через «общий коридор». Восторг телезрителей. Трагедия «Салюта-1». (Путь во Вселенную жесток, он так же требует жертв, как и дороги Колумбовых и Магеллановых парусников, как и маршруты пионеров Заполярья.) Следующие станции —советские, американские, международные. Все более крупные, просторные, «многолюдные», несущие в себе телескопы, лаборатории, спортзалы и оранжереи. Месяцы, годы, десятки лет на орбите. Все больше ракетных транспортов подходит к причалам. Сборка в космосе. Сварка конструкций. Подвешенные над Землей цеха заводов, верфи межпланетных кораблей. И наконец — явление суперстанции. Астероид, подобно гигантскому зверю приведенный на аркане отважным охотником, планетолетом «Вихрь». Целая гора, парящая в полутысяче километров над Землей.
Вначале гигантское каменное тело поддерживали в нужном положении двигатели четырех транспортных кораблей. Мощные выхлопы корректировали орбиту, а на Земле, в институтах и административных учреждениях, шли горячие споры о будущем астероида. Было много проектов. Предлагали установить на колоссальном обломке собственное атомное «сердце», превратить гору в свободно маневрирующий корабль. Один из проектов предусматривал отправку на астероиде экспедиции в несколько сотен человек к ближайшим звездам. В другом содержалась схема посадки гиганта на Землю…
После всех дискуссий «вторая Луна» осталась на орбите. Астероид передали в распоряжение Международного центра космонавтики.
…Молодцы ребята из типографии! Хороший подарок сделали бывшему командиру «Вихря» к первому юбилею станции. Альбом открывается «визитной карточкой» космического пленника: великолепное цветное фото астероида, еще до начала строительства, а рядом — каллиграфически выписанный столбец данных. Химический состав — чуть ли не все элементы менделеевской таблицы. Совершенно необычные соединения, сплавы веществ, полученные в каком-то невообразимо огромном и древнем тигле; на Земле таких нет…
Никакой органики. Жизни — нет. Застывший всплеск Солнца? Порождение чужих светил? А может быть, обломок знаменитого Фаэтона, погибшей десятой планеты? Ответим когда-нибудь, если удастся!
Глыба напоминала небрежно отломленную половину батона. С одной стороны — плавное закругление, тусклый блеск серо-коричневого камня. Вблизи порода пестрая, как бы сложенная отдельными кристаллами от темно-бурых до оранжево-красных оттенков. Кое-где россыпи мелких осколков, массивные валуны. Дальше — острый гребень разлома. За ним — шероховатый, вогнутый обрыв. Блестят, ветвятся рудные жилы. Когда астероид поворачивается к Солнцу своей срезанной стороной, по провалам и выступам бегут яркие, разноцветные вспышки, мириады искр.
…Перевернем лист. Топографы с приборами в руках. Пробное бурение. Взрывы. Специально сконструированные дорожно-строительные машины — не то танки, не то панцирные жуки с огромными челюстями.
Виктор Сергеевич мог бы рассказать с мельчайшими подробностями, как воздвигали опоры будущих подвесных дорог. Как налаживали собственное производство металлоконструкций — ибо для строительства годились только сплавы, полученные в космическом вакууме. Как выравнивали площадки для ракет, вбивали в базальт сваи будущего Главного корпуса. Панин мотался тогда на корабле на Землю и обратно, колесил по Союзу, согласовывал, пробивал, утрясал, держал в руках все нити грандиозного строительства.
…Да, поначалу тесновато было: командный пункт ютился в бытовом отсеке одного из транспортников, державших астероид на орбите. Затем изолировали впадину — ту самую, «историческую», место стыковки «Вихря». Там уже и машинный зал появился… И, наконец, вот оно — двухэтажное серебристое кольцо, вернее — нечто вроде лежащего на боку колеса с прозрачным куполом на месте втулки. Обод щетинится антеннами, над ним, точно подсолнухи, поворачиваются венчики локаторов. Здесь мозг станции. Сюда стекаются сигналы со всех строительных участков, электромагистралей, причалов, буровых… Под куполом — зал местной и планетарной связи. Отсюда можно говорить с любой точкой Земли, с летящими кораблями. Ниже, под защитой незыблемых перекрытий — вычислительный центр. Он крайне мал по размерам — компьютеры последнего поколения, молекулярная микроэлектроника, плотность человеческого мозга… В машинной памяти, в вечной игре импульсов — динамический план работ. Контроль над всеми службами станции не ослабевает круглые сутки. Центр связан постоянными радиоканалами с Землей. Если нужно, к выработке очередного решения подключаются массивы памяти электронных машин в нескольких странах.
Ну вот, пошли фотографии сугубо рекламного характера — точь-в-точь для туристского проспекта… Пока еще здесь нет туристов. А жаль. Можно было бы похвастаться почти невидимым, без единого переплета пузырем над Главным корпусом, что так естественно розовеет и темнеет, создавая чередование «дня» и «ночи»: человеку необходимо привычное течение суток. И синевой бассейна, прикрытого невидимой пленкой озера посреди зала связи; и буйной зеленью — здесь, в невесомости, даже обыкновенный лесной папоротник из Подмосковья может разбросать свои перья по всему потолку кабинета.
Право же, достоин восхищения экскурсантов вот этот, белоснежно-никелевый, сплошь в мерцании диковинных приборов, медико-биологический центр. С каким удовольствием, с какой хозяйской гордостью рассказывал бы Виктор Сергеевич студентам и школьникам, как работает пост психофизиологического контроля над экипажами; как тренируются будущие космонавты в блоке адаптации… Ведь тем-то и полезен астероид, помимо своих минеральных богатств, что можно создать на нем перевалочную базу между Землей и Вселенной! Он бы, Панин, напомнил, если, бы вел экскурсантов, о первых попытках приспособления человека к космосу, о кратких секундах невесомости в самолетах-лабораториях, о моделях «жизни без тяготения», создаваемых с помощью воды или… гипноза. Здесь курсанты могут вдоволь хлебнуть невесомости, привыкнуть ко всем ее каверзам. Здесь научатся они, как вести себя на мертвых планетах, под огнем жесткой солнечной радиации, среди ледяной пустоты и сводящего с ума безмолвия. Здесь овладеют полетными приборами и инструментами, изучат небо, лишенное атмосферы, освоят специальные виды связи… Самый универсальный из тренажеров, лучшая на свете школа космоплавания — вот что такое этот астероид!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
