Право же, достоин восхищения экскурсантов вот этот, белоснежно-никелевый, сплошь в мерцании диковинных приборов, медико-биологический центр. С каким удовольствием, с какой хозяйской гордостью рассказывал бы Виктор Сергеевич студентам и школьникам, как работает пост психофизиологического контроля над экипажами; как тренируются будущие космонавты в блоке адаптации… Ведь тем-то и полезен астероид, помимо своих минеральных богатств, что можно создать на нем перевалочную базу между Землей и Вселенной! Он бы, Панин, напомнил, если, бы вел экскурсантов, о первых попытках приспособления человека к космосу, о кратких секундах невесомости в самолетах-лабораториях, о моделях «жизни без тяготения», создаваемых с помощью воды или… гипноза. Здесь курсанты могут вдоволь хлебнуть невесомости, привыкнуть ко всем ее каверзам. Здесь научатся они, как вести себя на мертвых планетах, под огнем жесткой солнечной радиации, среди ледяной пустоты и сводящего с ума безмолвия. Здесь овладеют полетными приборами и инструментами, изучат небо, лишенное атмосферы, освоят специальные виды связи… Самый универсальный из тренажеров, лучшая на свете школа космоплавания — вот что такое этот астероид!
…Адаптация… Нас, «аборигенов», она касается в первую очередь. Надо сохранить здоровье, бодрость тела и духа, нормальную работу мозга, упругость мышц. Нас тут все-таки уже больше ста, — не считая быстро сменяющихся строительных бригад. Инженеры, энергетики, врачи, лаборанты, программисты, техники; астрономы и геологи, химики и металлурги; все, кто обслуживает электроцентраль и систему жизнеобеспечения, космодром и телерадиокомплекс… Никого нельзя потерять. Никого нельзя привезти тяжелобольным. У международного проекта «Астероид» есть противники. Они будут рады поднять кампанию за сокращение, а то и закрытие орбитальных работ… В общем, это совершенно правильно — то, что одновременно с командным пунктом был открыт стадион! Вот он, в круглой, расчищенной впадине, на середине разлома. Не то, что когда-то на «Салютах» и «Скайлэбах» — бегущие дорожки, эспандеры, «неподвижные велосипеды» —велоэргометры… Нет, самый настоящий стадион, вернее спорткомплекс: трансформируемое игровое поле, гимнастический зал, вращающаяся камера со слоем воды на стенах — для плавания… «Магнитное тяготение» в спорткомплексе легко довести до любого уровня — хоть до земного, хоть до юпитерианского… (Вот тоже сведения для туристского проспекта — «стадион чудес», «в ожидании межпланетных олимпиад» и т. п.)
Он перевернул еще один лист — и вздрогнул. Таким неожиданным показался резкий зуммер внутренней связи. Все же растрогался Виктор Сергеевич, сидя над альбомом…
Звонила Марина Стрижова, начальник психофизиологической службы. Вот она, на видеоэкране. Да-да, та самая «марсианка» Марина, корабельный врач «Вихря», неутомимая Марина… Ничуть не постарела, не отяжелела: в чем же перемена? Кажется, строже стало худощавое лицо, и густые темные волосы причесаны тщательнее, чем раньше. А может быть, наложили свою печать отвороты «официального» жакета со значком? В общем, совсем взрослая смотрит Стрижова из своего кабинета, похожего на уютный санаторный номер люкс.
Виктор Сергеевич медленно закрыл альбом, нажал клавишу ответа. Теперь Марина видела его.
— Ну, что? — спросил командир. — Как после вчерашнего?
— Не люблю юбилеев, — чуть прищурилась Марина. — Много пустой болтовни, сидения за столом… Если бы хоть десятилетие праздновали, а то подумаешь, год!..
— Этот год десяти стоит, — проворчал Панин и тут же лукаво поинтересовался: — Небось комплиментов наговорили тебе за шампанским? Ой, Марина, гляди, так и будешь одна век коротать…
Она словно не услышала. Смотрела твердо, без улыбки, подняв круто изогнутые брови.
— Виктор Сергеевич, зашли бы вы ко мне.
У Панина защемило сердце, словно в предчувствии беды.
— Иду, — сказал он и аккуратно, чтобы не всплыть к потолку, поднялся с кресла.
Крутая лестница вела на второй этаж. Хотя мысли уже заняты были другим — предстоящим известием от Марины, — он, еще следуя в русле воспоминаний, невольно усмехнулся… Много было споров вокруг этой лестницы. Зачем, мол, ступеньки в невесомости? Одним усилием воли, через проводники биотоков можно изолировать подошвы от магнитного поля и взлететь на любую высоту… Так думали проектировщики, строители, только не космонавты. Уж они-то знали, что такое долгий полет. В нем нужны знакомые предметы и знакомые усилия. Конечно, хорошее дело — все эти тренажеры и спортивные снаряды, стадион, где можно во сто крат перекрывать земные рекорды. Но душа-то требует привычного земного, а не специального набора действий. Осмысленной работы мышц. И потому, чтобы не захандрить, не взбунтоваться однажды против всякой деятельности, надо ходить по лестницам как там, на Земле. Рукой открывать дверь. Таскать тяжести, вернее громоздкие неудобные вещи, вот как он недавно вместе с лаборантами волок громадный шкаф-печь… Конструкторам объяснили все это, и они согласились. Вот даже перила полированные, из мореного дуба.
Марина стояла возле зеленой шторы. В правой руке она держала ленту, видимо, только что выползшую из щели печатающего устройства. Только этот обведенный никелем проем да изящный пульт терминала нарушали простой уют комнаты со столом под желтой атласной скатертью, свежими ветками в керамической вазе и троицей мохнатых кресел перед видеоэкраном. Здесь Стрижова проводила первые беседы с пациентами. Они должны были с порога чувствовать покой, расслабляться. В случае необходимости Марина уводила своих подопечных за штору, там начиналось царство приборов…
Они сели.
— Кофе? — спросила Марина.
Виктор Сергеевич кивнул.
— Сейчас сделаю…
— Давай пока свои графики, ты же ради них меня вызвала? — сказал
Панин, уже высмотревший пучок кривых на ленте.
Марина принялась колдовать возле герметической кофеварки, такой же домашней, как и все в кабинете, а Виктор Сергеевич, заняв одно из кресел, повел пальцем по изгибам линий…
— Это обобщенный график производительности труда на стройке, —сообщила она, присоединяя закрытую чашку-«грушу» к крану кипятильника.
— Ну и что? У меня он тоже есть, правда; не совсем такой.
— Не совсем. Здесь учтены не только объективные показатели, но и состояние людей, их нервов, психики.
Палец Виктора Сергеевича скользнул по склону нижней кривой.
— Значит, ты считаешь, что настроение и работоспособность…
— Падают. С каждым днем. И это уже сказывается на темпах выполнения плана, на качестве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
