овощи, он был теплее. Мягче. Он больше походил на его молодую версию, которую я помнила по тем нескольким каникулам, которые мы провели вместе в детстве в их третьем доме в Хэмптоне.
Некоторые из моих лучших детских воспоминаний были связаны с их домом на пляже. Я плескалась в прохладной воде и строила замки из песка.
Бьянка Коста, сестра-близнец Энцо, приглядывала за нами, когда наши родители уезжали. Она была заядлой читательницей, и именно благодаря ей я полюбила книги.
А потом… ее зверски убили семь лет назад в возрасте двадцати четырех лет, и это стало напоминанием о том, почему реальный мир ужасен.
Я изо всех сил старалась упорядочить свои мысли, надеясь снова вернуться в настоящее.
— Итак, что с ними происходит сейчас?
— Смерть Бьянки изменила их всех так… — Что она не хотела говорить?
— Конечно, такое страшное событие должно было их изменить. — Я на мгновение замолчала, погрузившись в свои мысли, и трагедия ее смерти снова захлестнула меня.
Бьянка верила в счастливый конец. В то, что сказки возможны. И она хотела бы, чтобы ее братья влюбились, я была в этом уверена.
— Они разбивают сердца, Мария. Это самое простое, как я могу объяснить.
Я не искала любви сегодня вечером.
— Я просто хочу один горячий поцелуй на день рождения. Не предложение руки и сердца. — И желательно от младшего брата, Энцо.
Прошлой ночью я впервые увидела его после похорон Бьянки. И как же я его встретила — споткнулась о ковер в их шикарном холле и полетела прямо в его мускулистые руки. Он обхватил меня за талию, и моя грудь ударилась о его твердые грудные мышцы.
После этого я начала перечислять в голове все те непристойные вещи, которые хотела бы сделать с ним или чтобы он сделал со мной.
— Жаркий поцелуй, да? — Наталья схватила свой напиток и сделала большой глоток, явно ненавидя эту идею.
Я снова посмотрела на Коста, вспоминая наш совместный ужин. Три брата сидели по одну сторону стола на двенадцать персон, их родители — во главе стола, а Наталья, я и младшая Коста, Изабелла, сидели напротив дьявольски красивых мужчин.
Несколько стонов удовольствия сорвалось с моих губ, когда я ела то, что приготовил Энцо, не раз привлекая его взгляд, в то время как моя сестра шлепала меня по бедру, потому что казалось, что я испытываю оргазм прямо за столом.
Я наслаждалась второй порцией лучшей телятины по-милански, которую я ела в своей жизни, и мысленно навешивала братьям ярлыки.
Задумчивого гения звали Константин. Ему было тридцать пять, и большую часть своего третьего десятилетия он провел во флоте, уйдя оттуда всего за несколько месяцев до убийства сестры.
Алессандро был плейбоем. Ему было тридцать три года, он обладал потрясающе красивой внешностью и светло-серыми глазами, которые пронзали вас насквозь. Он тоже служил, но в армии и всего четыре года.
Далее шел Сексуальный Шеф. Энцо исполнился тридцать один год в июле, и хотя он изначально планировал после школы поступить в кулинарную школу, в итоге отслужил в армии шесть лет.
— Ты закончила свой внутренний монолог, можешь снова уделить мне внимание? — ухмыльнулась Наталья.
— Да, думаю, да. — На этот раз я сделала более осторожный глоток. — Но я все еще сомневаюсь, что эти мужчины — ходячие красные флажки. Тебе придется рассказать мне больше, чем «разбитые сердца», чтобы отпугнуть меня.
— Конечно, я знала, что ты именно так и скажешь, — поддразнила она. — Ты любишь плохих парней в книгах, но я думала, что у тебя достаточно здравого смысла, чтобы избегать их в реальной жизни.
— Значит, они теперь «плохие», да? — Оглянувшись на них, я увидела, что Константин, похоже, потягивает свой напиток, Алессандро сидит в окружении двух блондинок, а когда я перевела взгляд на Энцо, мурашки побежали по моим голым рукам.
Он поправил рукав своего черного пиджака, и я перевела взгляд на его рубашку, на несколько расстегнутых верхних пуговиц. А потом еще выше. Прямо к его темным глазам. Глазам, которые смотрели на меня.
Может быть, ты и плохой парень, но…
— Ты действительно думаешь, что сможешь убедить Энцо оставить свою шикарную, богатую жизнь здесь, чтобы проводить изнурительные часы на кухне в качестве твоего шеф-повара? — спросила я, вместо того, чтобы продолжать давить на нее своим желанием поцеловаться с Коста.
Я облизала губы, когда Энцо сжал свою шею сзади, как будто расстроенный чем-то или кем-то, и, учитывая, что его глаза все еще были прикованы к моему лицу…
— Я надеюсь, что так и будет. Его мама и сестра считают, что Энцо может стать тем человеком, которым он был до смерти Бьянки, если уедет из этого города, — сказала Наталья, наконец-то завладев моим вниманием. — Но сегодня твой день рождения. — Она моргнула, вероятно, пытаясь избавиться от негативных мыслей. Давай пойдем в какое-нибудь место попроще, где мы сможем потанцевать и найти тебе горячий поцелуй. — Она резко встала, указывая на меня. — Никакого Коста.
Я проворчала:
— Ладно, — и тоже поднялась. — Любой парень в Нью-Йорке должен быть лучше, чем тот, с кем мама пытается свести меня дома.
— О нет, она опять играет в сваху? — Наталья допила остатки своего мартини. — Она до сих пор умоляет меня вернуться к Энтони. Я надеялась, что она оставит тебя в покое, ведь тебе не так много лет, как мне.
— Ладно, тебе всего двадцать семь, не такая уж ты и древняя. И ты не говорила мне, что она подталкивает тебя к тому, чтобы ты снова с ним встречалась. — Я не была поклонницей бывшего парня-хоккеиста моей сестры. Они встречались в колледже, но я всегда думала, что горячий брат Энтони, морской котик, был бы лучшей парой. Хотя он был старше ее и всегда находился за границей.
— Ну, ты ее знаешь. Она хочет, чтобы я как можно скорее вышла замуж и обзавелась детьми. И с кем же она заставляет встречаться тебя?
— О, да с каждым банкиром между Шарлоттой и Нью-Йорком. Она беспокоится, что я никогда не найду занятие по душе, поэтому считает, что мне нужен мужчина, который будет меня содержать. — Я взяла со стола свой черный клатч и засунула его под мышку. — Мы должны научиться говорить ей «нет», не так ли?
Наталья вздохнула.
— Когда-нибудь научимся.
Но я была пессимисткой и сомневалась, что мы сможем противостоять ей в ближайшее время, учитывая то сильное влияние, которое она имеет на нас.
— Я схожу в женский туалет, и можем идти.
— Я скажу парням, что мы готовы. — Она бросила
