мишурой в их гостиной, а праздничная гирлянда вспыхивала и гасла в окне, Фиона ушла из дома. В то время Джонни было пять лет, Ребекке три года, а самому младшему Майку всего полтора. В памяти старших детей осталась только яркая копна рыжих волос и отсвет матово-бледной кожи. Больше они свою мать не видели.* * *
Ребекка смотрела, как гроб с телом ее отца опускают в могилу. День был таким пасмурным, что казалось, вокруг нет никакого другого цвета, кроме серого. В воздухе навязчиво чувствовалось приближение дождя. Пару раз, когда она бросала взгляд на другой берег Ист-Ривер, там внезапно проглядывало солнце, но так же быстро скрывалось, словно дразня их невыполненным обещанием ясной погоды и оставляя собравшихся в кладбищенском траурном нью-йоркском сумраке.
Ребекка обвела взглядом тех, кто провожал ее отца в последний путь: вот брат Джонни – как всегда, рядом с ней, вот священник монотонно читает текст из Библии. Она в который раз посмотрела на парковку и лишний раз убедилась в том, что там не было ни их семейного джипа, ни Гарета.
И где только его носит?
Джонни подвинулся еще ближе к ней, и она почувствовала, что он берет ее за руку. Сначала она удивилась, непривычная к такому проявлению чувств со стороны брата, но он поймал ее взгляд, украдкой ободряюще подмигнул и прошептал, словно смог прочитать ее мысли: «Не волнуйся, Бек. Он приедет».
В ответ Ребекка лишь пожала брату руку. Интересно, верит ли он сам в то, что говорит, либо просто старается приободрить ее, защитить, создать иллюзию, что не все так плохо. С тех пор как мать оставила их, он нередко брал на себя обязанности утешителя, а в последнее время, когда стало ясно, что отец уже не поправится, он как будто бы занял место Генри – оплота их семьи.
Джонни вновь сжал ее руку, вернув Ребекку из воспоминаний в серое скорбное утро и заставив вслушаться в слова прощания. Через мгновение она увидела, как «джип чероки» медленно въезжает на стоянку рядом с кладбищем.
Она постаралась поймать взгляд Гарета, вглядываясь в его силуэт за ветровым стеклом, а когда ей это удалось, то почувствовала, как кровь ее закипает от гнева. Что ж, сейчас она даст ему понять, что думает о его опоздании на похороны.
Ее муж торопливо отвел глаза.
2
Ребекка проснулась мгновенно и в первый момент не поняла, где находится. Но потом отдельные фрагменты мозаики сложились в единую картину: магазинные полки по обеим сторонам от нее, вещи, разбросанные по полу пополам с мусором, открытая и разворошенная аптечка, рыболовные принадлежности.
Придорожный магазин – вот куда ее занесло.
Поднявшись на ноги, она взглянула на прямоугольник разбитого окна, сквозь которое внутрь проникал робкий желтоватый свет. Рядом с окном на стене висели часы. Последний раз, когда она смотрела на них, они показывали пять утра. Сейчас было почти десять.
Она проспала меньше пяти часов.
За ночь боль усилилась, пульсировала у глаза, отдавая в ухо, в щеку и в нос. Хоть леска и была одной из самых тонких в наборе, продергивать ее было сущим мучением, а уж прокалывать кожу лица крючком и подавно. У нее был антисептик, но ничего из того, чем можно было заглушить боль, когда накладываешь швы.
Ничего из того, чтобы заглушить боль от пребывания в этом странном месте.
В полном одиночестве…
Она подошла к разбитому окну, забралась на прилавок, схватилась за раму и перебросила тело наружу, стараясь не пораниться торчащими осколками. Она почувствовала, как рвутся ее штаны, но сумела перевалиться через раму, не порезав кожу. Прошлой ночью она забралась на мусорный бак, чтобы добраться до окна. Сегодняшним утром бак откатился от стены, его отогнал ветер, бушевавший с удвоенной силой, и она не смогла найти опору. Ноги ее повисли в воздухе.
Она разжала руки и приземлилась на крышку бака, а потом на гору перегнивающих листьев. Вроде ничего не сломала при приземлении… Ребекка осмотрелась и поразилась, насколько все вокруг напоминало последствия взрыва: ветви сломаны, везде валяется битая черепица с крыш и куски дранки, стоят огромные лужи морской воды.
Глядя на результат буйства шторма, зародившегося над просторами бескрайней Атлантики, она почувствовала себя маленькой щепкой в водовороте. Жалкой и беспомощной.
Но она была жива. Жива, несмотря ни на что.
Ей удалось выжить!
Выжить, но оказаться одной посреди океана в сотне миль от ближайшего берега. От этой мысли она содрогнулась, но решила, что сейчас некогда жалеть себя и требуется сделать нечто важное и неотложное.
Джонни! Она должна, нет, просто обязана найти брата!
И тут она увидела велосипед. Он валялся у магазина, – там же, где она бросила его прошлой ночью. Если она собирается найти Джонни, она должна вернуться в лес: именно там она последний раз видела брата.
А где-то рядом с лесом должен быть и ее джип.
Она подняла велосипед, оттолкнулась и поехала, изо всех сил нажимая на педали. Зашитая ею рана отозвалась новой болью, когда она сжала зубы от напряжения. Боль была так сильна, что перед глазами у нее помутилось. «Не обращать внимания!» – велела она себе и, не переставая крутить педали, выехала из городка по дороге, которая, насколько она помнила, должна была привести ее на южный берег острова. Чем дальше она ехала, тем больше мерзла. Холод притупил боль от раны на лице, но превратил ее пальцы в ледышки. Позади осталась одна миля, потом другая. На исходе третьей мили холод уже впивался ножом в открытые участки кожи, и Ребекка поняла, что ей срочно нужна теплая одежда.
Впереди слева показалась заправочная станция. Она знала, что лес – цель ее путешествия – совсем рядом, потому что вспомнила, как проезжала мимо этой заправки накануне. Напротив нее выстроились дома с заколоченными окнами и дверями, с дворами, сплошь заросшими буйными сорняками. Рядом с заправкой за забором громоздилась гора старых покрышек. Ворота во двор были обвязаны цепью с замком. Вчера она этих шин не разглядела, а ведь среди них могла быть подходящая для ее машины.
Она сюда еще вернется.
А сейчас самое главное – Джонни.
Она должна найти его.
Ранее
После окончания поминок, – на которых Ребекка подчеркнуто избегала Гарета и ему ничего не оставалось, только как уйти, – она и Джонни решили взять ржавый «плимут гранд фьюри» их отца и съездить на нем через мост Верразано и обратно. Они собрались сделать круг по Стейтен-Айленду в память о старых добрых временах, почувствовать себя ближе к покойному, сделать что-то из того, что он так любил, а любил он поездки на своем старом автомобиле. Но когда они оказались на Стейтен-Айленде, то не смогли просто так развернуться и
