шума или движения, но лес безмолвствовал.
Вокруг стояла полная тишина.
Она двинулась в чащу по тропинке, по которой они с Джонни шли менее суток назад. Где-то рядом протекал ручей, однако вскоре его журчания уже не было слышно, деревья обступили ее со всех сторон, корни угрожающе выпирали из земли, а торная тропа превратилась в узкий проход между завалами из ветвей, сломанных прошедшим ураганом. Ориентироваться становилось все труднее, и она поняла, что заблудилась, пока обходила кучи набросанных бурей сучьев.
Сначала она запаниковала не на шутку, но у нее хватило выдержки вернуться по своим следам, чтобы оказаться на тропе, по которой они с братом шли накануне на место раскопок. Но теперь она утратила всякую осторожность и в отчаянии закричала в полный голос:
– Джонни! Джонни! Это я!
«Если кто-то из них еще здесь, они меня услышат, – подумала она. – И тогда они придут за мной. Нельзя звать Джонни по имени, нельзя кричать так громко…»
Додумать свою мысль Ребекка не успела.
Внезапно какая-то сила бросила ее в сторону от тропы прямо на замшелый ствол дерева. Схватившись за него, она почувствовала, как руки ее беспомощно скользят, но устояла на ногах и уставилась прямо на тонкую ветку, перекрывавшую тропу и хлестнувшую ее по горлу.
Глаза Ребекки наполнились слезами.
Она стерла их рукавом, постаралась не расплакаться и собраться с силами, но вместо этого опустилась на колени рядом с деревом и замерла. Перед глазами встал силуэт Джонни, который маячил впереди нее в лесу накануне, когда они мчались вперед, спасая свои жизни.
Она позволила себе немного поплакать, а потом с усилием поднялась и привычным движением полезла в карман за мобильным телефоном, забыв, что никакого телефона у нее уже не было. Рука наткнулась только на ключи от машины.
Телефон у нее забрали.
И сделали это не просто так – на острове не было стационарных телефонных линий и только одна вышка сотовой связи.
Но кому нужна вышка сотовой связи, если нет сотового телефона.
После падения Ребекка покрылась грязью с головы до ног, волосы намокли, и от холода в тени деревьев она начала дрожать. Она еще несколько раз позвала Джонни по имени, оглянулась по сторонам и поняла, что стоит на той самой тропе, по которой зашла в лес.
Внезапно она остановилась, пораженная простой мыслью.
Что, если ее мобильный не унесли отсюда, а просто бросили в лесу? Если телефон валяется где-то недалеко от парковки, она может воспользоваться функцией Bluetooth на панели управления своего джипа, чтобы поискать его. А когда ей удастся подключить телефон, она сможет позвонить по 911 из машины.
В крови Ребекки забурлил адреналин, и она со всех ног помчалась к лесной опушке.
4
Она рывком открыла водительскую дверь и скользнула за руль. Пассажирское сиденье промокло насквозь от дождя, залившегося через разбитое окно, и вдобавок было завалено осколками. Приборная панель тоже была влажная, с запотевшими экранами, везде набились листья.
Ну и черт с ним, сейчас это неважно…
Положив ключи на центральную консоль, она нажала на кнопку зажигания и услышала, как автомобиль завелся. «Джип чероки» не подвел. Уже хорошо! Сенсорный экран мигнул, показав время на часах 14:12, затем появился логотип производителя, а вслед за ним – два ряда иконок.
Нажимая на значок телефона в нижнем ряду на экране, она уже понимала, что что-то не в порядке. Символ Bluetooth отсутствовал там, где ему было положено быть, а когда раскрылся следующий экран, она не смогла подавить вздох разочарования – мобильный телефон не был подключен. Она попыталась отследить свой мобильник через функцию поиска, помня, что он автоматически подключится, если находится не так далеко, но через десять секунд появилось сообщение, подтверждающее, что телефона в пределах доступности нет.
– Вот дерьмо! – Она в отчаянии забарабанила по рулю, а потом случайно нажала на клаксон, и резкий звук прозвучал оглушительно в тишине леса.
Сделав усилие, чтобы не уронить голову на руль, она в отчаянье уставилась на обступившие парковку деревья.
– За что мне все это? – пробормотала она.
Ребекка так замерзла, что даже пальцев не чувствовала.
– Какого черта со мной это происходит?
Ветер тихо шевелил листьями внутри автомобиля.
Она повернулась, чтобы поискать на заднем сиденье хоть какую-то одежду. Ребекка не помнила точно, но вдруг накануне она сняла с себя кофту или куртку, которую сейчас можно было бы натянуть на себя?
Ничего.
Только два пустых детских кресла.
Ранее
Малютка Кира плакала навзрыд и не могла остановиться.
– Кира, пожалуйста, не плачь, – только и могла повторять Ребекка, раздражаясь все больше и больше.
Ее машина застряла в пробке, и она никуда не ехала вот уже минут десять. В висках начала пульсировать острая боль, усиливающаяся при каждом всхлипе дочери. «Ну сколько можно плакать?!» – подумала Ребекка, хотя сама была в таком состоянии, что, каждый раз вспоминая отца, готова была разрыдаться.
Хуже всего было то, что они с Гаретом после похорон почти не разговаривали. Вообще-то она только сейчас поняла, что они толком не общались друг с другом последние несколько месяцев, по крайней мере не обсуждали ничего важного. Они больше не садились ужинать вместе. Завтракал Гарет на работе. Они ложились спать в разное время, потому что Ребекка вставала ночью к дочке, а вечером падала с ног от усталости. Все ее внимание было сосредоточено на Кире, а Гарет…
Ребекка задумалась.
Что сейчас важнее всего для Гарета и на чем сосредоточено его внимание, она не знала.
Звонок телефона прервал ее размышления. На экране приборной панели автомобиля появилась надпись «ГАРЕТ», словно бы в ответ на ее мысли, и включилась громкая связь. Она удивилась, потому что муж никогда не звонил ей с работы.
– Да, – даже это короткое слово прозвучало в ее устах предельно холодно.
– Здравствуй, любимая!
У Ребекки тотчас все внутри вспыхнула от гнева: за две недели он не удосужился нормально поговорить с ней, если не считать сбивчивых извинений за опоздание на похороны, а теперь ведет себя так, как будто бы ничего не случилось.
Ребекка молчала, и Гарет спросил:
– С тобой все в порядке?
Она недоуменно покачала головой и уставилась в экран, прожигая его глазами, как будто бы так могла передать всю свою ярость.
– Ты что, издеваешься, Гарет? Как со мной может быть все в порядке?
– Послушай, Бек… – Пауза. – Я же уже извинился.
– Так твое бормотание на поминках – это были извинения?
– Ну да. То есть нет. Я хотел сказать…
Он сбился и замолчал.
– Хотел бы – сказал!
– Я же тебе уже говорил на поминках. Я застрял в пробке…
– Да мне наплевать. Ясно? Неважно, по какой причине это произошло – главное, что ты опоздал.
Ты так и не извинился по-настоящему, последние месяцы мы с тобой почти не общаемся, с тех пор как умер папа, мы даже толком не поговорили, а теперь
