к Зубаровым!
— А вы? — его пальцы побелели от напряжения на прикладе ружья.
— Выполнять!
Окинул взглядом территорию: не меньше десятка раненых. Мужики подхватили пострадавших и начали отходить, прикрывая друг друга. Те, кто были на крышах, спрыгивали. Боров схватил пулемёт и потащил за собой, другой несла его Люська. Судя по тому, что они не стреляли, патронов больше не осталось.
Каперский проявился из камня, словно древнее изваяние обрело плоть. Его губы растянулись в хищном оскале:
— Магинский, — произнёс он, и в тот же миг мои ноги сковал камень. — А я вас ищу, молодой человек. Где же вы так трусливо прятались?
Валерия материализовалась рядом. Её кулак впечатался мне в живот, выбивая воздух из лёгких. Следом получил удар в лицо, и во рту появился привкус крови. Где, демон побери, перевёртыши⁈
— Щенок, — она с презрением плюнула мне в лицо. — Ты будешь долго умирать. Я с тебя по кускам кожу сдеру, а потом заставлю сожрать собственные яйца!
— Тише, — растянул губы в улыбке. — Ты так вкусно рассказываешь, что я возбуждаюсь.
Валерия замерла, её глаза расширились от удивления. И в этот момент заларак сорвался с места. Алая нить прочертила в воздухе дугу, и маленькая иголка вошла ей между лопаток, пробивая грудную клетку насквозь.
Сердце вывалилось из раны, ещё пульсируя и разбрызгивая кровь. Я направил поток льда в сковывающий камень, заморозил его и рванул вперёд, разбивая оковы.
Шаг. Хруст под ногой — раздавленный орган превратился в кровавое месиво.
— Ой, прости, — улыбнулся, глядя, как её глаза стекленеют.
Тело рухнуло лицом вниз. Белоснежные волосы разметались по земле, впитывая растекающуюся лужу крови. Безжизненные пальцы царапали камни в последней судороге.
— Ам, кушать подано, — бросил я.
Водяной медведь метнулся к телу, его чешуя встала дыбом от предвкушения.
— Минус один, — пожал плечами, поворачиваясь к Каперскому.
Лицо мужика исказилось от ярости. Жила на шее пульсировала, словно вот-вот порвёт кожу. Кулаки сжались так, что побелели пальцы.
— Так себе у тебя вкус на женщин, — кивнул на пирующего Ама. — Дурой была подружка, ей же и померла.
Каперский взорвался. Его глаза полыхнули бешенством, а вокруг заклубилась энергия. Земля под ногами задрожала, воздух загустел от концентрации силы. Видимо, эта Валерия была ему дорога. Ну что ж, отлично! Надеюсь, мой план сработает.
Он поднял руки, и пространство вокруг начало искажаться. Камни поднимались из земли, обретая острые грани. Почва трескалась, выпуская наружу кристаллические шипы.
От его фигуры во все стороны расходились волны силы, превращая всё, чего они касались, в камень. Трава, деревья, даже воздух — всё застывало, становясь частью его чудовищной магии. Я почувствовал, как мои ноги начали твердеть. Проклятье! Окаменение поднималось выше, превращая плоть в гранит.
А потом он ударил. Тысячи каменных осколков сорвались с места одновременно, точно копья древних титанов. Воздух наполнился свистом летящих снарядов.
Земля вокруг Каперского вздыбилась, формируя гигантские руки из камня и кристаллов. Они тянулись ко мне, готовые раздавить, как букашку. А окаменение всё ползло вверх по телу, превращая в живую статую.
Выхватил свиток Жаннет трясущимися пальцами. Сейчас узнаем, на что способна эта штука. Она должна отразить атаку мага седьмого ранга, а Каперский сильнее.
Влил в свиток остатки энергии, и пергамент вспыхнул ослепительным светом, растворяясь в воздухе серебристой пылью.
Время словно застыло. Каменные снаряды замерли в воздухе, подобно стае птиц, пойманных в янтарь. Кристаллические копья зависли, не долетев до меня какие-то жалкие пару метров. Даже гигантские руки из камня застыли, будто кто-то нажал на паузу.
А потом… Пространство вздрогнуло. Вся мощь атаки Каперского, словно отражённая невидимым зеркалом, развернулась в обратную сторону.
Тысячи каменных осколков ударили в своего создателя, впиваясь в плоть и кости. Кристаллические копья пронзили его тело, превращая в подобие жуткой игольницы. Каменные руки сомкнулись вокруг хозяина, погребая его в гранитной могиле.
Окаменение схлынуло с моего тела, будто его и не было. Я покачнулся, чувствуя, как немеют ноги от прилива крови. А перед глазами разворачивалась картина уничтожения одного из сильнейших магов столицы его же собственной силой.
Вопль Каперского эхом разнёсся по территории. Заларак сорвался с места, оставляя за собой алую нить, и проскользнул между пальцами каменных рук. Крик оборвался, словно кто-то перерезал струну.
— Минус два, — улыбнулся я, поворачиваясь к главному представлению.
Жора теснил монгола. Ледяные копья вырастали из земли, пронзая пространство вокруг Батбаяра. Хоть тот и уклонялся, слуга загонял противника в угол в прямом смысле. За спиной твари «заморской» Жора сделал что-то похожее на стену, и тот отступал к ней.
Мой слуга улыбнулся. Его руки взметнулись вверх, и небо над особняком потемнело. Первые снежинки закружились в воздухе, падая на землю хрустальным ковром. Иней расползался по территории, превращая всё в зимнюю сказку.
Батбаяр взревел, его тело окутал огненный кокон. Но снег падал всё гуще, а мороз становился крепче. Лёд полз по ногам монгола, сковывая движения. Он пытался сопротивляться. Пламя охватило его целиком, одежда сгорела.
Вот только снежная буря поглотила последние отблески огня. Батбаяр замер, превращаясь в причудливую ледяную статую. Лицо мужика застыло в маске ярости и недоверия. Похоже, монгол до последнего не верил, что его может победить «простой слуга».
Статуя простояла всего несколько секунд, а потом осыпалась ледяным крошевом, добавляя блеска свежевыпавшему снегу.
Мои паучки держали периметр, пока люди отходили в лес. Родители-пауки заняли позиции рядом с первой стоянкой. Все они получили приказ обрушить шквал морозной паутины на любого преследователя. Их детишки сопровождали моих людей и передавали сигналы, что всё спокойно.
Я медленно повернулся, оценивая масштаб разрушений. От особняка осталась едва ли половина. Пламя Батбаяра выжгло его изнутри, превратив некогда величественное здание в обугленный остов. Шестьдесят процентов построек лежали в руинах, словно по территории прошёлся ураган из огня и камня. Хотя почти так оно и было.
Два уцелевших ангара сиротливо жались друг к другу, как последние выжившие после катастрофы. А вот это…
— Это уже верх наглости! — вырвалось у меня.
Мой новенький грузовик и машина были погребены под грудой камней. Я даже толком не успел на них поездить! Почему-то именно эта мелочь задела сильнее, чем все остальные разрушения.
Повсюду валялись обломки — куски стен, разбитая мебель, искорёженное оружие. Земля была изрыта, словно по ней прошлось стадо бешеных кабанов. Лёд Жоры медленно таял, превращая двор в подобие болота.
Я направился к своему слуге, с трудом переставляя ноги.
