Она попыталась не обращать внимания на важность его предложения — и заколебалась. Но гордость прогнала нужду.
— Нет, благодарю вас.
Джентльмен поднял к лицу красивый монокль и уставился на нее.
Девушка ощутила себя мотыльком под увеличительным стеклом. Мотыльком, покрытым пылью. Ей никогда не удавалось скрывать свои эмоции. И сегодняшний день, очевидно, вовсе не стал исключением.
— Вот, возьмите, — тихо проговорил он, снова протягивая ей монету и опуская монокль.
Этот человек даже не снизошел до того, чтобы спросить ее имя.
Всего лишь ее негласное прощение и предложенная гинея помогут незнакомцу как можно скорее забыть ее. Но опять же, на игровых полях богатых и титулованных персон простым смертным, принадлежавшим к рабочему классу, не требовалось иметь имен. Она давно должна была это усвоить. Виктория повернулась на каблуках и направилась к мальчикам.
— Доброго вам дня, сэр, — бросила она через плечо.
Иисусе, смуглая сирена с каштановыми волосами ослабила железную хватку, в которой он держал свои эмоции. Кто бы мог подумать, что огрызающиеся, зеленоглазые красавицы могут бродить в такой глуши в интригующих модных маленьких ботиночках и ужасном платье, которое едва годится для тряпичника? Женщин такого вида в городе просто не существует. Это побуждало его к дальнейшему исследованию.
Он легко догнал девушку, когда та добралась до трех мальчиков, молчаливо взиравших на нее с абсолютным обожанием в глазах. Очевидно, ее очарование так же безотказно действовало и на более юных представителей его пола.
Она снова обернулась, ее живые глаза пронзили его. Они имели цвет весны. Цвет жизни. Эти глаза словно принадлежали какому-то таинственному, упрямому женскому племени — о котором он слышал, но с которым никогда не встречался. Все леди, которых он знал, обладали хорошими манерами, отлично умели приспосабливаться и питали определенную нежность к богатству. К его богатству. Но сейчас перед ним была острая на язык мегера, склонная противоречить каждому его слову, невзирая на ее положение в обществе. К тому же она была худшей лгуньей из всех, кого он видел. В целом, общение с ней — в совершенно невежливой манере — оживило его жизнь.
— Мадам, мои манеры совершенно покинули меня. Не будете ли вы столь любезны, чтобы оказать мне услугу, сообщив ваше имя?
— Еще одну услугу? Мне так кажется, что вы превысили свою долю на сегодня, сэр. Все знают, что слишком большое количество услуг порождает безалаберность, которая ведет только к распущенному поведению.
Джон Варик, новоявленный девятый герцог Бофор, едва не разразился громким смехом. Он не смог удержаться и направился за ней, когда девушка гурьбой провела мальчиков мимо него. Они последовали за ней, несмотря на очевидное желание подольше посмотреть на его экипажи. Самый маленький мальчик отставал, и, казалось, изнывал от жажды.
Он произнес ей в спину:
— Прошу прощения, мадам. Послушайте, я знаю, что наши отношения не заладились с самого начала, но один из ваших компаньонов испытывает недомогание. Могу я предложить всем вам какие-нибудь закуски и напитки? По крайней мере, воду? Знаете, мне не доставит никаких затруднений возможность сопроводить вас до вашего дома.
Девушка остановилась как вкопанная, а ее плечи на кратчайшее мгновение тяжело опустились перед тем, как она снова выпрямила спину. В наступившей тишине был слышен лишь стрекот кузнечиков и то, как лошади бьют копытами по земле. Не поворачиваясь, она тихо проговорила:
— Так и быть.
Он сделал глубокий вдох и обошел кругом маленькую группу. Затем должным образом поклонился.
— Джон Варик — к вашим услугам. Могу я поинтересоваться, кого я буду иметь удовольствие сопровождать?
Она приподняла подбородок.
— Разрешите представить вам Гэйбриела, Мэттью и Питера. Мастер Тоуленд, мастер Смитсон и мастер Линли. — Каждый мальчик нагибал голову при упоминании своего имени. Самый последний и самый маленький благоговейно уставился на него.
— А как имя, — герцог сделал паузу, — леди, возглавляющей этот отряд апостолов[1]?
— Виктория Гиван. — Ее голос оказался лиричным и нежным, когда она позволила своему раздражению утихнуть.
Он махнул рукой кучеру, стоящему рядом с лошадьми:
— Крандэлл, будь добр, найди место для мастера Тоуленда и мастера Смитсона в других экипажах. Я возьму к себе мастера Линли и миссис Гиван.
— Мисс Гиван, — поправила она.
Джон Варик отлично знал, как скрыть от всего мира веселье, которое, как он ощущал, щекотало его сознание. Он украдкой бросил еще один взгляд на ее красивые ботиночки.
Вскоре мальчики были устроены, и он предложил руку, чтобы помочь мисс Гиван сесть в экипаж.
— И куда же мне следует направить Крандэлла? В имение Пикворт вниз по дороге, или, возможно, куда-то еще по соседству? — Несомненно, незнакомка была гувернанткой, которая вывела своих подопечных подышать воздухом, хотя это не объясняло ее непрактичную, элегантную обувь.
Она уселась на сиденье рядом с мальчиком, которого Джон осторожно выбрал в качестве компаньонки, и пристроила большую книгу у себя на коленях. Когда он пригнулся, чтобы присоединиться к ним внутри, девушка опустила зеленые глаза.
— Чуточку дальше по дороге, мистер Варик. На самом деле мы направляемся в Дербишир. В Уоллес-Эбби, если быть точной.
Герцог едва не пропусти последнюю ступеньку. Это побудило его резко двинуться вперед и упасть на сиденье напротив нее и мальчика.
— Уоллес-Эбби? Да ведь до него шестьдесят миль отсюда. — Ему следовало поостеречься и не увлекаться необычным лицом.
Его изумленный кучер, который прослужил у него последние пятнадцать лет, растянул рот в редкой ухмылке, когда услышал, куда направляется девушка, и закрыл дверь экипажа. Давненько Крэндалл не одерживал верх над хозяином в их странном товариществе.
— Разве? Шестьдесят миль? — проговорила она, приподнимая маленький, заостренный подбородок. — Я не знала, что это так далеко.
— Мисс Гиван, неужели вы планировали пройти пешком весь этот путь?
— Конечно, нет. — Выражение ее лица, голос и глаза нарушали все десять правил честности.
Экипаж дернулся вперед, и, несколько мгновений спустя, начал набирать скорость. Последовало долгое молчание, во время которого Джон налил мальчику стакан воды и тот нетерпеливо осушил его. Рука девушки слегка дрогнула, когда она принимала от него другой стакан.
— Мисс Гиван, осмелюсь упомянуть, что Уоллес-Эбби сгорело дотла почти двадцать лет назад. Вы ведь не планируете провести там ночь во время вашего, хм, паломничества?
