к тому же лифчику, заполненному содой, и давала всем в университетском кафе взглянуть на мои прелести. Всем, кроме, конечно, парня, который столкнулся со мной, пролив мою соду мне же на грудь. Затем он продолжил идти, даже не сказав, что он «сожалеет», или хотя бы «уйди с дороги».
— О, Боже! — прошептала я про себя, наклонившись вперед и слегка оттянув мокрую рубашку от своего тела, отчаянно пытаясь скрыть то, что, уверена, уже видел каждый.
Ремень моей сумки соскользнул с плеча, и прежде чем я смогла поймать его, она упала на землю, все содержимое разлетелось по полу, показывая все блестящее девчачье дерьмо. Мало того, что все видели мой лифчик через мою мокрую рубашку, так еще и сейчас, каждый мог увидеть, что я использую увлажняющий крем для людей с жирной кожей. Я пыталась удержаться и от стыда, и от слез, которые в настоящее время находились в моих глазах.
— Вот, возьми мою рубашку.
Я услышала его раньше, чем увидела лицо, и даже в моем ужасном состоянии узнала его. Услышав глубокий голос и поддавшись своему телу, я наклонилась к нему прежде, чем подняла голову, и мои глаза нашли его. Я видела его лицо раньше. Видела широкую челюсть наравне со скулами. Видела синеву его глаз и светлые брови, которые только подчеркивали их оттенок. Видела полные розовые губы, которые сами по себе выглядели бы женственными, но в сочетании с остальными чертами лица прекрасно соответствовали.
Мой взгляд блуждал по нему, и я поняла, что его грудь была обнажена. Она была обнажена, потому что он предлагал мне свою рубашку.
— Вот, — сказал он мягко, жестом уговариваю принять ее.
Я наконец-то взяла себя в руки и хлопковую рубашку, которую он предлагал, и просунула свои руки через рукава. Делала это, держа голову низко, но не совсем, чтобы я могла увидеть его абсолютно невероятную мускулистую грудь. У него была самая большая грудная клетка, которую я когда-либо видела. Более широкая к его плечами, чем это могло бы быть, возможно, физически. Он был очень широким, чем я могла представить. Но еще парень был подтянутым. Стройным, высоким и большим.
— Спасибо, ― промямлила я, пытаясь улыбнуться ему.
Возможно, я выглядела так, как будто попробовала что-то плохое. Вместо того чтобы застегнуть рубашку, я просто накинула ее на себя и стояла перед ним, сжавшись как неудачница, чувствуя как кола хлюпает и стекает вниз к ногам с моей рубашки.
Вдруг, его лицо пропало из моего поля зрения, и я поняла, что незнакомец нагнулся, чтобы поднять мои вещи. Мои тампоны.
— Этот парень большой мудак, — сказал он, хватая мою сумку и открывая ее, и направился к моим девчачьим вещам, что лежали на полу.
Я упала на колени за тампонами так быстро, как только смогла, отчаянно пытаясь добраться до них, прежде чем это смог сделать он. К счастью, все выглядело так, будто он стремился собрать все, кроме пресловутых женских штучек, так что я засунула их в свою сумку и пыталась сделать вид, что носила рубашки горячих незнакомцев каждый день, пока разбрасывала предметы гигиены по полу.
Когда все было собрано, мы встали, и оба все еще держали мою сумку. Я старалась не смотреть на него без рубашки. Он, наконец, отпустил, и я наблюдала, как парень поднял руку к своим слишком длинным волосам и провел пальцами по ним.
— Он должен был, по крайней мере, извиниться, — произнес он.
— Кто? — недоуменно спросила я.
— Парень, который сбил тебя и убежал.
— О, верно. Парень. Он вероятно торопился.
— Это не оправдание для того, чтобы быть сволочью.
— Знаешь что? Я с тобой согласна. Это было похоже на душ, — засмеялась я, а затем еще сильнее, когда увидела его улыбку. — Хм, еще раз спасибо за рубашку.
— Без проблем. Ты была немного, ну, на виду.
— О, ты заметил? — задала ему этот вопрос совершенно невинно, надеясь, что может быть, хоть я и чувствовала на себе взгляд каждого, никто не увидел прям уж так много.
Но когда заметила его раскрасневшееся лицо, и как румянец сполз на шею, я поняла, что он видел более чем достаточно.
— Трудно не заметить… — сказал он, краснея еще больше, но на этот раз угол его рта был в кривой усмешке, которая мне понравилась.
— Так в какой общаге ты живешь? Я могу ее вернуть после того, как постираю.
— Это не проблема. Оставь у себя, — ответил он легко.
— О-о-о, — немного разочарованная пролепетала я, думая, что он не хотел говорить, в какой жил общаге, потому что я ему неинтересна.
Я не была дурнушкой. Себе я нравилась и с каждым днем пыталась выглядеть лучше. Была довольна своим телом, только хотела быть немного выше. Но у меня были хорошие волосы, и я знала, что мои попа и сиськи нравились противоположному полу. Не выставляла их на показ, но поддерживать форму было не так тяжело. Обладала фигурой песочных часов и гордилась этим. Так что, после того, как он увидел мою грудь через просвечивающую рубашку и не захотел встретиться снова, я была немного смущена, было даже очень больно.
Женщина в форме университетского кафе появилась со шваброй и ведром. Очевидно, чтобы навести порядок после разлитой содовой, она толкнула нас в гневе со словами об испорченных детках колледжа. Я обошла ее и улыбнулась ему еще раз.
— Ну спасибо тебе… о-о-о, я не расслышала твоего имени.
— Я Девон, — сказал он, протягивая руку.
Одной рукой я обнимала себя, убедившись, что его рубашка была на мне, другой же пожала руку.
— Меня зовут Эвелин, но все зовут меня Эви.
— Приятно познакомиться, — сказал он, продолжая пожимать мне руку и смотреть прямо в глаза.
Он не отпускал мою руку немного дольше положенного, и все это время желудок выполнял акробатические трюки. Когда Девон все же решился, его улыбка стала шире. Он засунул руки в карманы. Это действие, должно быть, напомнило ему, что он был без рубашки, потому что парень вдруг остро осознал всю свою наготу, и мне показалось, что ему стало неудобно.
— Ну, я лучше вернусь к себе в комнату и найду новую рубашку.
— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я ее тебе вернула? Обещаю постирать.
Он улыбнулся в ответ, и я поймала себя, что делала то же самое.
— Все действительно в порядке. Оставь ее себе. Может, еще увидимся снова.
Девон дал мне небольшую надежду, а затем повернулся, выходя через двери, что вели во двор зданий общежития. Я наблюдала за
