медленнее, чем лилась Меласса
(прим.: кормовая патока, побочный продукт сахарного производства, используется как сироп). Я подошла к кровати Руби и медленно села у ее ног, стараясь не шевелить ее.
— Руби, милая, время собираться в школу, — я протянула руку и нежно погладила ее по спине, чувствуя, как она просыпалась от прикосновений. — Давай, Рубстер. Пора вставать.
Я смотрела, как она потягивалась, как выглядывали из-под одеяла ее каштановые вьющиеся волосы, как маленькие ручки держали одеяло, будто она собиралась спать дальше.
— Тетя Эви? — спросила она сонным голосом.
— Да, малышка.
— Как долго еще до летних каникул?
Я посмеялась, Руби любила школу, но поспать еще больше.
— Довольно таки много, милая. Еще два месяца.
Громкий стон послышался из-под одеяла, а рядом ворчание ее брата, хотя он просыпался намного лучше.
— Джакс, ты проснулся?
— Да, — донесся его тоненький голосок из другой части комнаты.
Когда Лив и Девон только поженились, они приобрели дом намного меньше нынешнего с двумя спальнями. В нем они прожили некоторое время. Однако, пару лет спустя когда родился Джакс, им стало тесно. Они переехали в новый дом, а Руби плакала и плакала, когда ей сказали, что у нее будет своя комната. Девчока была расстроена, так как больше не будет жить в одной комнате со своим братом. Как и любой родитель, чтобы справиться с истерикой четырехлетнего ребенка они дали ей то, чего она хотела. Руби и Джакс делили комнату с момента его рождения, и Лив, и Девон поняли что, в конце концов, один из них или они оба захотят свое собственное пространство, когда придет время, и для этого у них была запасная спальня.
— Ладно, дети, просыпаемся и встаем.
Это было нашей рутиной. Каждый учебный день, я приходила разбудить детей с утра. Девон был здесь, но уходил на работу до того, как приезжал школьный автобус. До этого этим занималась Лив — была мамой, но после похорон я помогала. Лив сидела дома с детьми и любила каждую минуту этого. Так в ее отсутствие, Джакс адаптировался собираться в детский сад сам. Еще одно душераздирающие изменение в его обычной жизни. Но он настоящий боец. Они оба.
— Ребята, одевайтесь. Увидимся внизу за завтраком.
Я только закончила упаковывать обед Руби, как услышала безошибочный звук шагов Девона, спускающегося вниз по лестнице. Более длинные шаги, более широкая поступь. Всего несколько мгновений, и я увидела его в дверном проеме между гостиной и кухней.
— Доброе утро, Эви, — сказал он, когда увидел меня.
Этим утром Данная ситуация была необычно, так как он сказал это с улыбкой на лице. Не самая лучшая улыбка, которую я видела у него, но это были медленные шаги к улучшению.
— Доброе, — ответила я, улыбаясь ему,
Девон повернулся боком, протискиваясь между кухонном столом и мной, и я думала о том же самом, о чем думала в течение последних десяти лет, когда он был так близко. Я вспомнила, как в первый раз встретила его, без рубашки и огромного. Не знала тогда, что он был игроком команды по американскому футболу, что объясняло его размеры. Однако после окончания колледжа, когда для работы нужно было носить костюм и галстук его масса ушла. Он был по-прежнему высоким и подавляющим своим присутствием человеком, но не столь огромным, каким был раньше. Я видела летом в доме у озера, что Девон все еще был хорошо слажен, и каждый мускул хорошо был хорошо очерчен, просто сейчас не так сильно выделялись.
— Ты будешь здесь, когда Руби выйдет из автобуса во второй половине дня? — спросил он, когда взял кружку из шкафа.
— О-о-о, — я сделала паузу и повернулась к нему, — помнишь на прошлой неделе я говорила тебе, что не могу сегодня после обеда? У меня встреча с клиентом сегодня. Помнишь?
— Дерьмо, — прошептал он, закрывая свои глаза.
Я ненавидела это, ненавидела этот момент. Момент его боли, когда я видела, как он сильно скучал по своей жене, и знала, что происходило сейчас в его голове. Он сначала ругал себя за то, что не помнил наш разговор, а потом начинал думать, что это не было бы проблемой, если бы Лив была жива. Я ненавидела этот момент даже при том, что делала для него и детей все, но меня им никогда не будет достаточно.
— Я могу отменить, — быстро произнесла я, пытаясь сгладить ситуацию, чтобы исправить это, прежде чем Девон причинил себе еще больше боли. — Или перенести. Это действительно не имеет большого значения.
Я махнула рукой, будто могла волшебным образом стереть агонию от потери жены и всей боли впоследствии. Если бы я только могла это сделать, сделала бы. Девон много перенес в течение последних трех месяцев, но иногда и я была в растерянности, не зная, как ему помочь. Но я могу отменить встречу.
— Эви, — он сказал это, таким низким и печальным голосом. — Ты не можешь продолжать делать это.
— Делать что?
— Делать эти вещи для нас. Перестраивать свою жизнь из-за нас. Это не справедливо по отношению к тебе.
Он стоял спиной ко мне, и я не смотрела ему в лицо, но напряжение в комнате повисло между нами, как шаровая молния.
— Это действительно не имеет большого значения, — сказала я и переключилась обратно на обеды, которые готовила.
Так же, как и всякий раз с тех пор, как встретила его, отказ Девона причинял мне боль, но я не хотела это признавать. Знала, что Девон заботился обо мне, с того момента, как мы встретились. Я была для него важным человеком, но у меня были другие чувства к нему, всегда были.
— Ты уверена? — спросил он, хотя его тон ясно давал понять, что он не был уверен.
— У нас есть другой выбор?
У меня был свободный график, и я сама себе хозяйка. У меня не было никого, перед кем мне надо было отвечать, кроме клиентов. Девон работал в корпоративной компании, и его шансы уйти домой пораньше были невелики. Он брал много выходных, когда Лив была больна, а затем, когда она умерла, и, хотя на его работе все понимали, он использовал все свободное время, отведенное ему, поэтому для принятия смерти жены не осталось ни дня. Наступила долгая пауза, и тишина была наполнена тоской и чувствами. Возможно, и скорее всего, я была единственной из нас двоих, кто что-то чувствовал. В конце концов, как правило, так оно и работало. Я наблюдала издалека, с завесой на своих реальных эмоциях, хорошо контролирую то, что люди
