на что практически влияет? На дальность прямого выстрела или на скорость лошади?»
«Понятия не имею. Но точно так же и для них: дрожжи и есть дрожжи, что там мудрить, бросил в брагу и пусть бродят».
Оставшиеся полтора часа — завтрак со всеми этими бальными танцами слуг с посудой очень уж затянулся — я посвятил работе с документом: где-то уточнить формулировки, закладки поставить — жаль, нет цветных, пользоваться которыми меня дед научил, удобно очень. Ну, и свои каракули с полей, обратных сторон листов и моего блокнота переписать пусть кратко и тезисно, но в более-менее приличный вид привести.
Курьер постучал в дверь ровно в десять пятнадцать, точно в тот момент, когда минутная стрелка напольных часов перескочила на цифру три. Окинув меня внимательным взглядом, курьер счёт его приемлемым, во всяком случае, недовольства не высказал, ни словом, ни взглядом. Чуть кивнул одобрительно, увидев модные в этом сезоне миниатюрные копии наград, слегка удивившись при виде «полковничьего» ордена и всё на этом, вслух же произнёс только:
— Следуйте за мной, ваша милость.
До назначенного места мы шли чуть больше десяти минут, где по коридорам, где по анфиладам залов, дважды выходили на улицу и явились к дверям кабинета с небольшим запасом по времени — видимо, на тот случай, если бы потребовалось приводить в порядок мой внешний вид. Пришлось немного подождать в маленькой прихожей, которую дед обозвал «предбанником». И за эти минуты я начал нервничать. Чтобы успокоиться и отвлечься — начал расшифровывать знаки различия на моём сопровождающем, отчего уже он начал нервничать под моим внимательным и изучающим взглядом. Но довести дело до конца я не успел: время вышло, и сопровождающий постучал в дверь кабинета, доложив о моём прибытии.
Кабинет, оправдывая название, был отделан панелями из ясеня, и мебель в нём тоже стояла в основном ясеневая. Но разглядывать обстановку было некогда и вообще неуместно, так что перевёл внимание на присутствующих. Кроме самого Императора здесь был его, видимо, секретарь и, если я правильно рассмотрел знаки различия — генерал-майор от артиллерии.
— Доброго утра, Ваше Величество! — Поздоровался я, по имеющейся привилегии опуская слово «Императорское» в титуловании. — Барон Рысюхин по вашему распоряжению прибыл!
— Проходите, Юрий Викентьевич, присаживайтесь. С отчётом ознакомились? Есть какие-то мысли или выводы по этому поводу? И, да, можно просто «Государь», чтобы не тратить время зря.
— Благодарю. Тогда, если можно, называйте меня просто по имени — не дорос я ещё, чтобы вы, Государь, меня по имени-отчеству титуловали.
Пока говорил эту фразу — разместил свои бумаги перед собой на столе.
— Что до отчёта — впечатления двоякие. Во-первых, он выглядит неоконченным или неполным, словно из него изъяли где-то треть, включая всю концовку: есть вопросы или выявленные недостатки, истинные либо мнимые, но нет никаких намёков на предложения по их исправлению, к некоторым замечаниям нет никакой… Скажем так, мотивационной части: чем они вызваны, почему возникли, не говоря уж о том — как надо. Но при этом есть глубокая проработка некоторых вопросов, на которые сам не обращал достаточного внимания либо не мог правильно оценить. То есть, работа проделана большая, но словно не окончена и не приведена к общему знаменателю — разные её части явно писали разные люди с очень разным уровнем понимания выполняемой работы.
Государь слушал внимательно, хоть и немного рассеянно, явно одновременно обдумывая что-то ещё. С другой стороны — на вводной части можно и отвлечься. А вот генерал пару раз недовольно поморщился на моих упоминаниях о недоработках. Вряд ли он сам составлял отчёт, но это явно работа его подчинённых, а недовольство — следствие не то «цеховой солидарности», не то вызвано тем, что финальная подпись под докладом всё же его.
— Конкретно по пунктам можете?
— Да, Государь. Указан недостаток представленных боеприпасов в виде слабого осколочного действия вследствие малой массы оболочки и недостаточного количества поражающих элементов, но не упоминаются даже краем ни варианты решения в целом, ни показанные Вам в июне и переданные для изучения муляжи двух вариантов осколочно-фугасных мин, с внешней и внутренней рубашками. Мы, кстати, отработали на практике оба и пришли к выводу, что будем использовать у себя в дружине мины с внутренними вставками. Если на то будет ваше указание — могу прислать в любой заданный адрес и боевые образцы, и разрезные макеты.
— Отлично, обсудим это позже. По недостатку мотивации что?
— Взрыватель. По нему одна фраза, сейчас зачитаю. — Я нашёл нужную закладку, правда, со второй попытки. — Извините, привык к цветным закладкам, они намного удобнее. Вот, цитирую: «взрыватель в представленных образцах бессмысленно переусложнён вследствие отсутствия у автора специального образования». Конец цитаты, и больше по этому узлу нет ни слова. Нет, отсутствие у меня специального образования — факт, но что именно «переусложнено», почему это сочтено «бессмысленным», что следует сделать для исправления недостатков? Простите, но единственный известный мне вариант с «двойным ударом» видится явно негодным из-за вопиющей примитивности и отсутствия внятных механизмов безопасности.
— Позвольте! На каком основании вы позволяете себе делать такие заключения⁈ — Не выдержал так и не представленный мне генерал.
— Подождите, Арсений Кондратьевич, дискуссия и обсуждение тонкостей оставим на потом, время и возможность ещё будут. Продолжайте, Юра.
— Благодарю. Стандартный взрыватель не устроил в первую очередь для применения в ручных гранатах, где риск случайного подрыва слишком велик.
Тут даже генерал не нашёл, что возразить и неохотно, но кивнул. Может, повлияло ещё и то, что это касалось смежного с ним департамента.
— Очень понравилась расчётная часть. Я и близко не владею требуемыми методиками, а также необходимым математическим аппаратом, так что могу определить разве что минутный вес залпа, и то — эмпирически. Вероятное отклонение, вероятность прямого попадания при стрельбе по разного рода укрытиям, расчёт потребности боеприпасов в зависимости от характера цели и линейных размеров области поражения — это просто прелесть, что такое! Хоть у меня в дружине и есть профессиональный артиллерист, но и для него такого рода расчёты выходят далеко за границу компетенции, это уже военно-научная и высшая штабная работа, нам до такого как до Китая раком. Ой, простите, Ваше Величество!
Я, поняв, что опять ляпнул непристойность, вскочил со своего места.
— Присаживайтесь, что вы подпрыгиваете. Тут ни барышень, ни излишне впечатлительных гражданских нет, а ваше умение подбирать на удивление образные, хоть и не всегда полностью благопристойные, выражения я знаком.
— Простите ещё раз, в
