— Да не слушай ты её, — Максим обнял женщину, прижал к груди, словно обиженного ребёнка. — А то ты Катьку не знаешь.
— В том-то и дело, что знаю, — горько усмехнулась тётя Люся. — Я же её, паршивку, этими самыми руками вынянчила, пока матерь на работе была, с ней сидела, сказки ей рассказывала, колыбельные ей пела. Сам знаешь, не садичная она была!
— Да плюнь ты на неё, — Максим резко махнул рукой. — На дур не обижаются.
— Дак ведь она не дура, Максимка, — вздохнула тётя Люся. — Гляди, какой офис отгрохала, какое дело подняла. Самой настоящей бизнес-леди стала.
— Крысой она стала самой настоящей, — пробурчал Максим. — За делами своими людей видеть перестала.
Тётя Люся насупилась и явно хотела сказать что-то в защиту Каталины Сергеевны, но створки лифта в очередной раз распахнулись, выпуская в коридор пышногрудую блондинку.
— Максим? — удивилась девица, выпрямляясь и буквально тараня парня своим бюстом. — А ты чего это с уборщицей обнимаешься? Можно подумать, других девушек нет!
— Таких как тётя Люся нет, — отрезал Максим и решительно повернулся к блондинке спиной. — Пошли, Каталина Сергеевна нас уже заждалась.
Каталине действительно пришлось ждать, что не могло не сказаться на настроении этой весьма своенравной особы. Стоило только Максиму войти в кабинет, как он понял: будет гроза. Способ избежать жёсткой выволочки был, причём многократно проверенный, но сейчас за спиной Максима стояла Марина, не соблазнять же грозного босса при ней!
— Надеюсь, у вас была веская причина для опоздания, — Каталина Сергеевна метко швырнула в ведро скомканную бумажную салфетку, которой старательно протирала руки.
— Ой, Каталина Сергеевна, у меня машина сломалась, кучу времени убила, пока этих мастеров дождалась, — защебетала Марина. — Зато я договорилась об интервью с Барановой, она расскажет о своей новой коллекции.
— У Барановой нет вкуса, — брезгливо поморщилась Каталина, — и не было никогда. В этом номере будет интервью с Ягодниковым, он в новом фильме снялся.
— А как же Баранова? — пролепетала, бледнея, Марина, — я еле уговорила её. Пришлось эксклюзивную фотосессию обещать.
— Ваши проблемы. Мне нужно интервью с Ягодниковым, а не линялые тряпки на потасканных вешалках, — отчеканила Каталина, поворачиваясь спиной к незадачливой помощнице. — Максим, когда снимки принесёшь?
— У меня с собой, — Максим похлопал себя по карману, — на флэшке.
Каталина Сергеевна выразительно втянула носом воздух и ледяным тоном процедила:
— Я говорила, что никогда не смотрю фотографии с компьютера, мне нужны только распечатанные снимки.
Максим знал, что ему следует промолчать, а ещё лучше извиниться и клятвенно пообещать исправиться, но обида за тётю Люсю, ту самую тётю Люсю, которая была для Максима второй мамой, давала о себе знать.
— А я говорил, что не собираюсь по сто раз распечатывать одно и то же, — парень поднялся, навис над столом, зло сверкая глазами.
— Пойду, пожалуй, агенту Ягодникова позвоню, — почуяв, что в воздухе отчётливо запахло палёным, пролепетала Марина и так поспешно выскочила из-за стола, что с грохотом уронила стул.
— Надо же, как тебя разнесло, уже за столом не помещаешься, — фыркнула Каталина Сергеевна, не сводя пылающих гневом глаз с Максима.
Блондинка отчаянно покраснела и выскочила из кабинета с такой скоростью, словно от голодного тигра улепётывала. В коридоре же, надёжно защитившись от грозной начальницы дверью, Марина в сердцах плюнула на пол и одними губами яростно прошептала:
— Вот крыса! Да чтоб ты провалилась, проклятая!
Разумеется, проваливаться Каталина Сергеевна не собиралась. Наоборот, покрепче расставила стройные ноги, сверкнула глазами и окинула Максима таким взглядом, что он почувствовал себя жалким червём. Червём? Нет, ещё хуже, куском грязи, каплей помоев.
— Ты, кажется, слишком много о себе возомнил? — усмехнулась Каталина Сергеевна, проводя наманикюренным ноготком по щеке Максима. — Мальчик мой, то, что я с тобой сплю, не делает тебя особенным. Даже твои фотографии, весьма неплохие, признаю, тоже не делают тебя особенным. Особенным тебя делаю я. Без меня ты даже не ноль, минус. Именно я вытащила тебя из вонючего подвала, в котором ты делал моментальные снимки на паспорт и прочие документы. Именно я пригласила тебя фотографом в этот журнал. Именно я допустила тебя до своего тела. Не забывайся, мальчик, всё, что я тебе дала, я легко могу отобрать. И ты снова станешь минусом.
— Ну и стерва же ты, Катька, — со смесью восхищения и презрения заметил Максим. — В кого только? Родители же были нормальные люди.
— Эти, как ты выразился, нормальные люди не достигли в жизни ни-че-го, — Каталина прошлась по кабинету, звучно цокая каблуками. — Мамаша всю жизнь чужим деткам носы подтирала, папаша на заводе вкалывал, пока не выгнали, потом пил так, что чертей видел. Мерзкие людишки!
Каталина брезгливо передёрнула плечами.
— Эти мерзкие людишки пользовались любовью друзей и уважением соседей, — голос Максима зазвенел, подобно боевой трубе, призывающей на бой. — И отец твой запил не на пустом месте, а потому, что…
— В один год потерял и жену, и работу, — одним уголком губ усмехнулась Каталина, — я помню. У этого бесхребетника не хватило мужества начать жизнь с чистого листа!
— А не поздновато, в пятьдесят семь лет жизнь с чистого листа начинать?! — окончательно вызверился Максим. — Катька, кончай, а то ей-же-ей ударю!
— Ударь, — Каталина решительно подошла к парню, почти прижалась к нему, — ну, что же ты медлишь? Давай, бей! Докажи свою мужественность!
Максим стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а потом схватил Каталину и… нет, не ударил, конечно. Впился в губы яростным, на грани боли поцелуем. Отпустил только когда закончился воздух в груди, отстранился, тяжело дыша, смаргивая плывущий перед глазами тяжёлый багряный туман.
— И это всё, на что ты способен? — Каталина с пренебрежительной усмешкой полезла в стол за зеркальцем и помадой. — Хотя должна признать, с каждым разом ты целуешься всё лучше. Мальчик мой, поздравляю, ты обучаем!
— Зачем ты так, Катька, — прошептал Максим, без сил опускаясь на стул.
— Но не до конца, — продолжила, пропустив реплику парня мимо ушей, Каталина Сергеевна. — Я тысячу раз говорила, что меня зовут Каталина.
— Тебя зовут Катерина, — повысил голос Максим, — Катерина Сергеевна Лобанова. Я знаю тебя с детства, уж передо мной-то ты могла бы
