Но слово, которое не воробей, уже вылетело.
— Вы же зайдете завтра? — спросил ректор, провожая меня до двери. — Надеюсь, что к тому времени ничего не произойдет, но нам все равно нужно поддерживать связь…
Даже кислая физиономия мистера Адамса не заставила меня погасить улыбку.
Тренировочный зал боевого факультета был пуст.
Я подумала, что Саймон не рассчитывал на встречу и уже ушел, когда заметила его в дальнем, плохо освещенном углу помещения. Молодой куратор совмещал ожидание с работой: сидя на полу (благо тренировочный костюм это позволял), разложил перед собой листы с выполненными самостоятельными работами и проверял правильность вычерченных на них схем плетений. В этот раз со справочником не сверялся.
— Добрый вечер, мистер Вульф.
— Добрый, — согласился он. — Одну минутку, сейчас закончу…
Я уселась на пол напротив боевика. Взяла один из листов:
— Новая тема? Не помню, такого.
— Конечно, не помните. Это пятый курс. Ледяной щит. Плетение не то чтобы эффективное, скорее — эффектное. Но и сложное, поскольку оттягивает дополнительную энергию для преобразований. Пар в воду, воду в лед… В зависимости от температуры и степени влажности воздуха сила воздействия колеблется от второго до четвертого уровня, плюс нужно придать щиту форму, а это — элементы телекинеза. Рассчитать соотношение давления и температуры охлаждения и обеспечить достаточную плотность льда. Ну и вплетенный отражатель… — он проверил последнюю схему и собрал листы в стопку. — Хотите покажу?
— Покажите, — воспользовалась я предлогом отложить серьезный разговор.
Боевик убрал проверенные работы в папку, бросил ее на лавочку и поднялся с пола. Вышел в центр зала. Уже не скромный молодой преподаватель, а непобедимый Стальной Волк. В учебной аудитории за кафедрой Саймон чувствовал себя неуютно и смотрелся, соответственно, нелепо, но, выходя на ринг или демонстрируя на практике боевую магию, он попадал в свою стихию и преображался на глазах. Твердая походка, неторопливые, но вместе с тем четкие движения, легкость и кажущаяся небрежность, какую может себе позволить лишь тот, кто на сто процентов уверен в том, что делает.
Он поднял руку, и в этом жесте не было ничего театрального. Все естественно, как и сверкнувшая над его головой молния. В воздухе засеребрился мелкий снежок, повеяло холодом. А в следующий миг крошечные частички льда устремились с немыслимой скоростью к открытой ладони мага и завертелись вокруг нее, складываясь в причудливый узор. Тонкие струйки воды вплетались юркими змейками в кружево рисунка и тут же замерзали.
Красиво. Но чего-то не хватало мне в этой красоте. Наверное, способности видеть по-настоящему, не только лед и воду, но и ту силу, что спаяла их в сверкающий ледяной диск…
— Вот так, — выглянул из-за щита Саймон. На волосах боевика блестел иней, а изо рта шел пар. — Можно сделать быстрее, и перепад температур резче — тогда ветер поднимется, молний будет побольше… Маги древности любили все эти штуки.
— Заклинание исключительно защитное? — деловито поинтересовалась я, подойдя и ощупав острую кромку щита. — А если использовать как метательный диск?
— Не пробовал, если честно, — призадумался мужчина. — Великоват он…
Ледяной диск имел около двух футов в диаметре и весил, должно быть, прилично, хоть Стальной Волк и удерживал его без видимых усилий.
— А давайте попробуем? — с любопытством экспериментатора прищурился Саймон, присматриваясь к обшитой деревом стене. — Если что… скажем, что заклинание сбилось…
Велев мне отойти подальше, маг осторожно взялся за острые края диска обеими руками, раскрутил и метнул в стену. Я представила, как огромный ледяной сюрикэн словно в масло входит в деревянную обшивку… и испуганно взвизгнула, когда щит, долетев до стены и даже не ударившись об нее, полетел в обратном направлении…
— Элизабет, осторожно!
Срикошетив от противоположной стены и слегка изменив угол полета, диск просвистел над моей головой.
— На пол! — Саймон сшиб меня с ног и накрыл собой. Еще бы он весил поменьше…
— Что это с ним? — прошептала я, глядя из-за плеча боевика на мечущийся из стороны в сторону ледяной летающий объект.
— Зеркалка, — процедил маг. — Воспринимает стены как угрозу и отталкивает… отталкивается…
Ясно. Значит, заклинание все-таки исключительно защитное. Но хоть не разобьет тут ничего… Если не доберется до наших голов: судя по тому, что я без проблем к нему прикасалась, живую плоть он как угрозу не воспринимает.
— Сейчас я его сниму, — пообещал Саймон. — Сейчас…
Скатился с меня на спину, завертел головой, поймал ледяной диск в прицел взгляда и, выбрав момент, резко выбросил вверх руку.
Пахнуло жаром. Тепловая волна впечатала щит в потолок и разбила на тысячи осколков, которые на несколько секунд зависли в воздухе, а затем, растаяв, пролились на пол щедрым дождем.
— Скажем, что заклинание сбилось? — спросила я бывшего куратора, поднявшись на ноги и оценив кляксу на потолке и лужи по всему залу.
— Скажем, что нас здесь не было, — решил Вульф. — А к утру все само высохнет.
По независящим от нас причинам (ну, мы же не знали, что так получится) тренировку решено было заменить прогулкой. Я помнила, что за мной наблюдали, и Саймон об этом знал, но ведь нет ничего предосудительного в том, чтобы пройтись перед ужином с преподавателем и тренером, обсудить организационные вопросы. Да и шли мы не под ручку, как приятели, а просто рядом как хорошие, но не слишком близкие знакомые.
— Вы не пришли вчера, — без упрека напомнил Саймон. — Но, наверное, если бы произошло что-то важное, уже сказали бы.
— На самом деле, произошло. Мать вам ничего не говорила?
— Мать?
Мисс Милс, как могла, оберегала сына от любых неприятностей и неприятно удивилась бы, узнай, что он уже «в деле». Равно как и он не обрадовался, узнав, что родительницу привлекли к разбирательству этой истории.
— У мамы проблемы со здоровьем в последнее время, — сказал хмуро. — Я говорил вам: нервы, нарушение сна. Доктор Грин считает это следствием умственного переутомления. Но я понимаю милорда Райхона, в академии действительно нет других специалистов по драконам.
А вот идея с созданием «кровавой» книги Вульфу понравилась. Он на собственном примере убедился в эффективности сделанных мною записей, так что первое предложение Гриффита — использовать пергамент из человеческой кожи — было не лишено смысла.
До общежития Саймон меня не провожал: дойдя до парка рядом со столовой, мы попрощались, условившись встретиться через день, если, конечно, не случится ничего, что требовало бы немедленного обсуждения. Но мне не пришлось остаток пути скучать в одиночестве. Только я свернула с главной аллеи, освещенной газовыми фонарями, на узкую тропку, из кустов ко мне метнулась быстрая тень.
