настоящие балы! И мы сможем вместе уезжать в отпуск куда-нибудь, к Музе в гости например! У них восхитительные пляжи!
— Я, — Блум присела на краешек кресла. — Я, если честно, ни разу не думала, что буду делать после выпуска из Алфеи. Я же просто… Я просто оказалась. Здесь. Я ничего не знаю.
Блум со стыдом обнаружила, что у неё снова дрожит голос и горят глаза от слез. Она просто впервые почувствовала себя… Настоящей сиротой, наверное. Чужаком везде. Каждой из её подруг было куда вернуться — домой, к семье. К титулу и обязанностям, как Стелле, или к семейному бизнесу, как Флоре и Текне. Блум же просто жила в волшебном мире, представляла себя каким-то Гарри Поттером. Пускала искры из рук на потеху подругам во время уроков и не думала о завтрашнем дне. А стоило бы.
— Эй-эй-эй, солнышко, ничего страшного. Поэтому я здесь, с тобой, — Стелла крепко обняла её, похлопала по щекам, заулыбалась. — Я всё расскажу, все покажу, все помогу узнать. Я даже нашла какую-то книжку по этикету Домино! Это, конечно, учебник истории, возможно, мы будем подражать твоим пра-пра-прабабушке и дедушке, но хоть что-то, верно?
***
Как неожиданно оказалось — об одной традиции родного мира Блум смогла узнать буквально от первого лица. Так сказать, прочувствовать на себе. О традиции заключать браки по расчету, если быть точными.
Блум вызвали прямо с урока по общей истории волшебства в кабинет Фарагонды. Она не успела даже испугаться, что заслужила какой-то выговор — в кабинете её ждал мужчина в странной мантии, с волосами с красивой проседью, как соль с перцем. Блум видела этого мужчину в первый раз в жизни, но он при виде её улыбнулся так ярко и широко, будто они были давно потерянными родственниками.
Ой. Это же вполне могло быть реальностью.
— Потерянная принцесса Домино, — радостно и гордо произнес мужчина, и надежда Блум угасла — не так обычно приветствовали давно потерянных родственников. — Ах, я не поверил своим ушам, когда до нас дошли слухи. Но ты выглядишь точь-в-точь как твой отец, Орител, и старшая сестра.
Что-то сжалось внутри Блум. Она выглядела как отец — как её папа, настоящий папа?
— Простите, — она нервно улыбнулась. — А вы?..
— Нет, это мне нужно извиняться. Я Лоу Хеггербан, король государства Хербигс. Мы много лет были союзниками с Домино и друзьями с твоими родителями. Произошедшая трагедия разбила мне сердце, — мужчина приложил руку к груди. — Когда я услышал, что младшая принцесса могла выжить, я должен был убедиться.
Друг семьи? В груди потянуло ещё сильнее. Значит, наконец-то появился тот, кто мог ответить на её вопросы? Каким был её папа, не только внешне? Какой была её мама? Как им было Домино? Как…
— И, конечно, дошли до меня и другие слухи о вас, принцесса. Поэтому я пришел сюда рассказать вам кое-что, — король Лоу поднял какие-то бумаги с журнального столика. — Много лет назад мы с твоим отцом договорились о браке между нашими детьми, чтобы укрепить отношения между Хербигс и Домино. Это магический договор, моя милая Блум. Его нужно соблюдать, даже несмотря на разрушение Домино. Вы не знали о его существовании, конечно, поэтому на некоторые проступки можно закрыть глаза, но отныне будьте осторожны. Ваша репутация — это репутация моего королевства.
Блум казалось, что её на тренировке шибануло о стену — в ушах звенело и слова не имели никакого смысла.
— Брак… по расчёту?
Она наклонилась немного в сторону, чтобы поймать взгляд Фарагонды за спиной Лоу. Та поджала губы и развела руками.
— И про какие проступки вы говорите? Вы выставляете меня какой-то невоспитанной и разгульной девчонкой… Я только хожу на уроки и тренируюсь.
— Вас замечали в большой компании молодых людей, — растянул губы в улыбке король Лоу, и выглядел он все также мило и обходительно, но у Блум было ощущение, что она наступила в что-то противное и склизкое. — С которыми вы весьма… Близки. Но у вас есть жених.
Да, у неё есть жених. И бойфренд. Забавно, правда?
— И несколько происшествий, в которых вас заметили сражающейся с демонами, — король поцокал языком.
Блум снова посмотрела на свою директрису — он что, правда пытался сказать фее, ученице Алфеи, что она не должна сражаться?
Фарагонда вздохнула, поднялась на ноги и начала говорить что-то о коротком времени визита, защитных чарах и «пора распрощаться». Тогда Лоу мимолетно, мягко и очень почтительно даже, схватил Блум за запястье.
— Я так рад, что вы выжили, девочка моя.
Блум не была его девочкой. Но ещё Блум в принципе не знала, кем она была, поэтому ничего поделать не смогла — только переводила дыхание, пока Фарагонда выпроваживала чужака.
После уроков Стелла сразу же пришла в её комнату — как и все последние дни. Флора понимающе улыбнулась и поцеловала Блум в лоб на прощание, потому что Флора была самой лучшей.
Однако в этот раз Блум не хотела знать ничего об уроках этикета. Она хотела жаловаться — громко, с чувством и несколько часов подряд.
— Он практически прямым текстом сказал, что я должна расстаться со своим бойфрендом, потому что много лет назад мои родители — которых я даже не знаю! — подписали какую-то бумажку! Брак! По расчету! Кто вообще так делает! Вот у тебя есть жених? Пожалуйста, скажи, что нет, потому что Брэндон слишком милый и мне будет его жалко.
— Думай о своем милом бойфренде, — шутливо толкнула Блум в плечо Стелла. — Нет, у меня нет жениха. Но это скорее исключение, а не правило, солнышко. Мой папочка очень меня любит и считает, что я сама смогу выбрать себе супруга. Но многие принцессы обещаны кому-либо — для укрепления взаимоотношений между королевствами, для безопасности.
— Кем же были мои родители, что они решили сделать такое со своей дочерью? Обречь её на… На такое будущее!
Стелла мягко взяла Блум за руку.
— Солнышко. Ты забыла. У тебя была старшая сестра.
Какая жуткая вещь. Какие ужасные слова.
У тебя была старшая сестра.
Блум сглотнула. Стелла продолжила, очень тихо:
— Принцессе Дафне было семнадцать, когда Домино пало. Она должна была стать следующей королевой, она ходила на уроки этикета, истории, экономики. Брак заключили с ней. Она, скорее всего, дала свое согласие и знала жениха.
Её старшая сестра — взрослая девушка, которую Блум видела только в спутанных снах, неясных видениях и в образе бестелесной нимфы. Кто-то, кто спас ей жизнь, носил её на руках. Это всё, что знала Блум. Но она могла представить,
