пути. И она не то, чтобы не сможет — не захочет их остановить.
В этот момент раздался громкий хлопок — это Фарагонда ударила ладонью по столу и поднялась на ноги.
— Хватит на сегодня.
Король Лоу посмотрел на неё искоса.
— Вы ведь сказали всё, что хотели, Ваше величество? Девушке надо дать время подумать. И вернуться на уроки.
Принц Захария тронул отца за руку — и Блум была бы благодарна, если бы этот козел ранее выразил мысль, что его как-то беспокоит перспектива брака с девушкой на двадцать лет его младше. А теперь, посмотрите на него, уводит отца!
— Блум… — попробовала Фарагонда, когда гости покинули кабинет.
— Я пойду, — отрезала Блум, разворачиваясь. Горло будто передавило яростью, под коленками тряслось. — Мне нужно на занятия.
— Милая…
— До свидания!
На урок она даже не попыталась вернуться — свернула в узкий коридор, по которому Флора когда-то водила её в третью ученическую оранжерею с множеством тропических цветов. Блум хотелось… Ругаться, кричать, сломать что-нибудь. Почему всё это происходит с ней? Какого чёрта? Почему Муза и Текна, например, просто приехали учиться, и приключения их заканчиваются на неудавшихся свиданиях и тех неприятностях, в которые их втягивают Блум со Стеллой? Почему Блум приходится разбираться с какими-то книжными драмами — браком, которого она не хочет, непонятной силой, не слушающейся её, страшным наследством?
К чёрту. К чёрту все книги, про которые нёс чушь король Лоу, к чёрту долг и наследие — она устала, она не может так больше. Она хочет домой. Может быть, она даже учиться тут не будет. Прямо завтра домой поедет! Придётся отучиться ещё год в старшей школе за пропущенное время, ну и что. Зато единственной проблемой снова будет выпускной вечер, поездка на каникулы в Рим или джинсы, которые она не заметила, как вышли из моды.
В этот момент раздался оглушающий сигнал тревоги. Блум замерла, инстинктивно развернулась, чтобы побежать в класс, и поняла, что абсолютно не знает, где находится. В порыве злости не смотрела, куда шла, и оказалась в длинном и пыльном коридоре, полном закрытых дверей. Впереди даже не горел свет, сзади было небольшое фойе с кучей разветвлений.
Тревога продолжалась. В школу снова кто-то проник — и Блум была одна, неизвестно где. В любой момент на неё могли напасть, и она даже не смогла бы себя защитить.
«Перевоплотись, — скомандовала сама себе Блум. — Давай, ты делала это десятки раз. Даже если огонь не подчиняется тебе, ты сможешь улететь!».
Но даже такое простое волшебство не получалось — тёплое ядро силы, которое покрывало её и позволяло перевоплотиться в фею, пропало. Вместо него был жар по всему телу. Тот самый жар страха, гнева и прочих эмоций, которые захлестывали Блум последний месяц, не давали ей спать и есть.
Блум была совсем одна, Блум была совсем беспомощна…
— Мисс Блум!
Она развернулась, машинально приподнимая руки, чтобы защитить лицо.
Перед ней стоял Палладиум. Он даже глазом не моргнул на дерганье Блум — протянул руку и улыбнулся.
— Вы далеко забрели от своего общежития. Пойдёмте со мной. Выпьем чаю.
— Но тревога… мне нужно…
— Она должна уже, — будто по команде все стихло. — Как я и думал. В этот раз мы снова не нашли посторонних в школе. Пойдемте, юная леди. Мне кажется, нам давно пора поговорить.
***
В кабинете у Палладиума было светло и тепло. Эльф был самым любимым учителем Блум — возможно, потому что он вел самый интересный предмет. Сидеть в кресле напротив него и пить пахнущий будто бы вишней чай оказалось самым приятным и спокойным времяпрепровождением за последнее время.
— Сигнал тревоги снова совпал с визитом короля Лоу. Каролина в прошлый раз сказала, что это могло быть из-за него — щиты опускают, и кто-то проникает в школу.
— Но в школу никто не проник. Не беспокойтесь о сигналах тревоги, Блум. Этим делом уже занимается весь педсостав, — хмыкнул Палладиум. — Все ученицы в полной безопасности в наших стенах. Только вот от политических игрищ амбициозных стариков мы не можем их уберечь.
Блум ещё отпила чай.
— Я не хочу об этом говорить.
— Вы уверены? Потому что…
Потому что Блум не знала, что ей делать — кроме как сбежать. Но сказать об этом любимому учителю, который смотрел на неё с такой гордостью и сочувствием, было тяжело.
— Пламя дракона больше не слушается меня.
Палладиум удивлённо моргнул.
— Простите?
— Пламя. Не слушается меня. Последний месяц, после того, как я узнала всю правду. Поэтому я больше не тяну руку на уроке. Я не могу даже перевоплотиться. Вы знаете, почему такое может быть?
— Интересно. Что ж. А почему вы так сформулировали это, мисс? Почему «пламя не слушается меня», а не «я потеряла контроль над пламенем»? Зачем вы даете этой силе субъектность?
— Потому что это… вроде как, великое пламя дракона?
Палладиум снисходительно хмыкнул.
— Меня называют «Хранительницей огня дракона», силы, которой сотворила миры!
— Ох, милая, как же вам не повезло учиться у Фарагонды, — Палладиум с ласковой улыбкой похлопал ее по ладони, лежащей на столе. — Послушайте. Наша вселенная — это миллионы разных миров, между которыми мы научились путешествовать. Где-то живут русалки, где-то живут люди, где-то живут эльфы, как я. Кто-то верит, что мир был сотворен Великим Тритоном, а кто-то верит в Огонь Дракона. Это не более, чем вопрос религии. Мощная ли это магия? Без сомнения. Но наши учёные до сих пор спорят, что такое магия в принципе — сила извне или генетическая мутация. Без сомнений, тебя напугали сказки, да?
Блум нервно вздохнула. В смысле — половина вещей, что пугали её, это сказки? С другой стороны… с другой стороны, звучало как-то неожиданно приятно. Получалось, будто можно и расслабиться.
— Мы умеем управлять магией, но мы не знаем, что это такое, — с понимающей нежностью проговорил её учитель. — Фарагонда верит в то, что Огонь Дракона сотворил магию. В это верили и твои родители, потому что этому учили в Домино и многих других мирах, которые находились под властью или патронажем Домино. Я верю в то, что некоторые из нас имеют удивительную силу и должны научиться ей управлять. Сейчас вы проживаете тяжелый этап — много нервничаете, мало спите. Нет ничего странного в том, что у вас все, хм-м-м, валится из рук. Даже ваша магия.
— Огонь… защищал меня, когда я была маленькой. Когда Дафна переместила меня на землю, в пожаре. Это же не я была.
— Ну почему же не вы? Инстинкт самосохранения — это самый сильный
