так рано. Чего ты от меня хочешь?
Он смеётся.
— Что подмешали тебе в кофе сегодня утром? Ты ужасно бодрая.
Я закатываю глаза, прикусывая кончик языка, чтобы проверить, вернулось ли ко мне хоть какое — то чувство.
— Ха — ха. Ты знаешь, что в эти дни у меня нет выбора, кроме как быть Маленькой мисс Солнышко. Поверь мне. Это отнимает много сил. В другой жизни мы с Хэнком могли бы продержаться на одних закусках до полудня, — его смех заставляет меня улыбнуться. — Серьезно, зачем ты мне звонишь?
Я люблю своего брата, чистокровного, который всего на пару лет младше, но я знаю со стопроцентной уверенностью, что он ни за что не позвонит мне в такую рань, чтобы поболтать. Я жду.
— Мне нужно, чтобы ты проверила кое — кого из ребят на сегодняшней тренировке. Они не справляются и должны посетить твой класс как можно скорее.
Мой брат — стартовый квотербек “Colorado State”, и он хорош. Действительно хорош.
Коул живет, ест и дышит футболом. Так было всегда. Я не могу вспомнить время, когда он был без футбольного мяча.
После окончания школы в этом году он должен занять одно из первых мест на драфте, многие ожидают от него этого. Эти ожидания связаны с тем фактом, что он сын Тима 'Ракеты' Мэтьюза. Это наследие, которое он носит на своих плечах, и он несет его достойно, но иногда я задаюсь вопросом, не становится ли этот груз слишком тяжелым. Он требует совершенства не только от себя, но и от своих товарищей по команде. Когда он видит, что у кого — то что — то не получается, он делает всё необходимое, чтобы повысить их уровень.
Играю ли я в футбол? Нет. Знаю ли я что — нибудь об игре? Да. Я выросла, наблюдая, как играет мой отец, но я не просто наблюдала.
Я часами сидела у него на коленях, анализируя игры и стратегии. Я слушала, как он и его товарищи по команде обсуждают все стратегии, плюсы и минусы, и неудачные решения. Я впитывала в себя сложные детали игры. Игры моего отца.
Моё детство прошло в том, что я стояла на боковой линии и сидела на трибунах, наблюдая, слушая и впитывая всё это. Что я могу сказать по этому поводу, так это то, что ребята перемещаются по полю, как будто их тела — это скользкие, эластичные ящерицы.
В прошлом году Коул убедил пару парней, которые были зажатыми, сходить на мои занятия. Вскоре после этого тренер Кавано заполнил станки в моём зале гигантскими, эгоистичными футболистами. Эти большие парни не знали, что происходит, но стали двигаться более плавно и получали меньше травм. А цена этому — надеть балетки и осознать, насколько негибкими и слабыми они были на самом деле.
— Тренер знает, что ты просишь моей помощи? — главный тренер может обратиться ко мне, но я стараюсь не наступать остальным на пятки.
— Я сказал ему, что попрошу тебя взглянуть. Я ничего не говорил ни новому тренеру по защите, ни тренеру Алмасу, но что они могут сказать, если ТК просит? Эти ребята не могут дотронуться до пальцев ног или пошевелить бедрами, не говоря уже о том, чтобы бегать и крутиться, чтобы поймать мяч. Через две игры в сезоне они все будут с растяжениями мышц. Вся команда должна начать сезон без боли.
— Посещение моих занятий этому не поможет. Им следовало всё лето заниматься йогой или пилатесом.
Раздается долгий вздох, и я знаю, что он проводит своими длинными худыми пальцами по лицу.
— Да, но я также знаю, что мы начнем сейчас, то это поможет им быстрее восстановиться. Это лучше, чем ничего. Пожалуйста. Как только ты их увидишь, ты сразу же поймешь, с чего начать.
— Коул, может быть, тебе стоит просто показать их кому — нибудь из спортивных терапевтов?
Не то чтобы я не верила в свою способность помочь. Я могу, но этим ребятам нужны быстрые результаты, а на это у меня нет времени.
Я несколько раз накручиваю резинку на конец косы Лив и раздраженно выдыхаю, когда он ничего не говорит.
— Но я знаю, на что ты способна. Я доверяю тебе.
Этот маленький засранец знает, как заманить меня в ловушку.
— И что я с этого получу?
— Как насчет того, чтобы я сводил детей в кино после церкви в воскресенье? У тебя будет целый день в своём распоряжении.
И вот в чём загвоздка. Я не дура. Потратить несколько минут взамен на целый день для себя — тут даже думать не надо.
— Договорились. Я буду там после обеда, если не задержусь после занятий с одним учеником. Я не смогу задержаться надолго. Я сказала мальчикам, что вернусь домой пораньше.
— Хорошо. Идеально. Спасибо, Мэгс.
— О, не волнуйся. Я собираюсь насладиться каждой минутой своего времени в воскресенье. Это доставит мне огромное удовольствие.
Он смеется.
— Мне пора. Увидимся позже.
Мы с Лив спускаемся вниз и застаем Гвен, убирающуюся на кухне.
— Доброе утро, — пою я.
— Доброе утро. Я бы приготовила что — нибудь на ужин, чтобы тебе не пришлось тратить время на готовку, — Гвен обнимает меня, и я снова чувствую тепло и заботу, как от бабушки.
— Я знаю, но ты и так много делаешь. Я могу, по крайней мере, насыпать в мультиварку немного каши и повернуть ручку.
— Гвени, мы можем сегодня поиграть в принцесс? Нам нужно вымыть Ариэль. Вчера вечером Тедди вывалял её в грязи, и она вся испачкалась.
— Я надеялась, что мы сможем поиграть в принцесс. А ещё я подумала, что мы могли бы постирать простыни, если ты поможешь мне их собрать. Мы можем сделать гору из простыней, на которую сможет взобраться Эльза.
— Ура! — Лив хлопает в ладоши.
— Хорошо. Милые дамы, я оставляю вас наедине с вашими принцессами и альпинизмом. Мне нужно в танцевальную студию, — я беру свой кофе и смузи, когда Гвен обнимает меня за плечи, когда я направляюсь к двери.
По дороге в кампус я мысленно составляю список дел. Записать Гаррета на осмотр к аллергологу, а Лив — к окулисту. Записать Тедди на футбол. Заказать продукты. Написать другим преподавателям танцев о работе с танцевальной командой. Этот список можно продолжать и дальше, и, надеюсь, я смогу сделать несколько телефонных звонков во время обеда.
Я останавливаюсь на отведенном мне месте возле спортзала и перекидываю сумку через плечо. Солнце стоит высоко, а горный воздух чистый и
