того, как я задаю ей вопросы.
После секунды презрительного взгляда на меня, она хватает свой телефон и ключи и начинает спускаться вниз. Она останавливается на трибуне прямо передо мной, так что мы практически смотрим друг другу в глаза.
Её огромная белая футболка спадает с плеча, обнажая фиолетовую бретельку лифчика. Она симпатичная. Нет, она поразительно красива, но у неё такой настрой, который выводит меня из себя. Пряди её светло — каштановых волос спадают на лицо из короткого хвостика, и я могу понять, почему один из игроков хотел бы быть к ней поближе, но прямо сейчас она слишком близко ко мне.
Её губы складываются во что — то похожее на ухмылку, и она нажимает на все мои кнопки.
— Потому что я никак не могу знать что — либо о том, что нужно, чтобы стать элитным спортсменом, или иметь что — то ценное, чтобы внести в это дело свой вклад, верно?
Она снова склоняет голову набок, заглядывая мне в глаза, как будто знает меня. Я чешу шею, которая горит от дискомфорта.
Я онемел. Когда в последний раз кто — то заставлял меня чувствовать себя некомфортно? Мне кажется, что я в два раза меньше её. Теперь моё раздражение соответствует её. Что… за… чёрт?
Когда я не отвечаю, она спрыгивает вниз и направляется к полю, уверенная и невозмутимая, что выводит меня из себя.
Когда я поворачиваюсь, чтобы последовать за ней, я вижу, что большая часть команды провела это время, наблюдая за нашей перепалкой, вместо того, чтобы приступить к работе. Кое — кого ждут дополнительные спринты.
Я иду за ней вдоль боковой линии, слыша, как пара игроков что — то говорят ей, и она слегка машет в ответ. Впереди Мэтьюз выбегает из раздевалки, тренер Кавано следует за ним. Она замедляет шаг, когда они приближаются.
Мэтьюз разводит руки в стороны.
— Мэгс, что случилось?
Она бросает на меня взгляд через плечо.
— Очевидно, тренировки закрыты. Ты у меня в долгу, — говорит она ему, её раздражение кристально ясно.
Коул смотрит на меня, потом снова на неё, ничего не говоря.
— Прости, но качественное времяпрепровождение со своей девушкой должно происходить в твоё свободное время.
Мэгс скрещивает руки на груди, свирепо глядя на Коула.
Глаза Коула расширяются и фокусируются на мне.
— Девушка?
Тренер подходит, присоединяясь к нашей маленькой компании.
— Мэгги, девочка моя, — он обнимает её за плечи и прижимает к себе.
Теперь я серьезно сбит с толку тем, что здесь происходит, а все игроки стоят вокруг и делают что угодно, только не выполняют упражнения.
— Я рад, что ты здесь. Мы с Коулом только что говорили о том, чтобы взять парочку этих парней в твой класс.
Класс? Какой класс?
Мэгги кивает.
— Конечно. Возможно, у меня есть несколько свободных мест. Если нет, мы можем организовать что — нибудь в спортзале. Я могу остаться ещё минут на пять, но потом мне нужно идти.
— Хорошо. Мэтьюз, построй их, — приказывает тренер, отпуская её, готовый приступить к делу, но я остаюсь стоять в темноте. Мэгги идёт с ним к пятидесятиярдовой линии. Я иду следом, как потерявшийся щенок, пытаясь уговорить кого — нибудь бросить мне кость и объяснить, что, чёрт возьми, здесь происходит.
— Мэгги, это тренер Картер, — он указывает на меня через плечо. — Хотя, я уверен, ты и так уже знаешь это.
Она поднимает голову, и по её губам снова пробегает ухмылка, словно волна, которая говорит мне, что она что — то знает, но я понятия не имею, что это за "что — то".
— Конечно. Было очень приятно с ним познакомиться.
— А ты кто? — я хочу точно знать, кто она и почему она здесь.
Не отвечая, она изучает игроков на поле, пока они настраиваются, чтобы пустить мяч в ход.
— Мэгги.
Так чертовски информативно.
— И в каких классах должны заниматься эти игроки, Мэгги? — я очень стараюсь, чтобы это не прозвучало снисходительно, но я дерьмовый лжец.
Её взгляд устремлен прямо перед собой, сфокусирован на игроках.
— Балет.
Я не уверен, что мои уши правильно расслышали, потому что это прозвучало так, как будто она сказала “балет”, тот, который в пачках и колготках.
— Ба — лет, — слово вылетает быстро, как будто я какой — то придурок, произносящий это слово впервые.
— Да. Номера 48 и 15. Их тела ужасно зажаты. Их бедра еле двигаются, прыжки очень слабые. Вы ничего от них не добьетесь. Их подвижность полностью ограничена. Они никак не могут поймать чужой мяч или уклониться от защиты. И посмотрите на 22, — она протягивает руку, ожидая удара по мячу. — Смотри вон туда, — она указывает, наклоняясь ближе ко мне.
Я улавливаю в воздухе аромат чего — то женственного и сладкого. Меня так и подмывает заткнуть нос, потому что нюхать эту цыпочку кажется слишком интимным из — за моего отвращения к ней.
— Он весь мускулистый, но он мертвый груз. Если его расслабить, он будет намного быстрее. Прямо сейчас он не смог бы угробить и ленивца. Удачи, если вам нужно, чтобы он побегал. Судя по всему, ему уже больно. Он будет первым, кто сядет на скамейку запасных.
Она смотрит на часы, и я думаю о том, что она только что сказала.
— Вообще — то, им бы всем побывать в моём классе, но откуда мне знать, верно? — её подбородок вздергивается, словно ожидая возражений.
Чёрт бы побрал её и её самоуверенную задницу. Мой мозг всё ещё пытается переварить то, что она только что сказала.
Она подходит к тренеру и обнимает его, вероятно, передавая то, что рассказала мне об этих трех игроках.
— Они придут к тебе на этой неделе, — слышу я голос тренера с расстояния двадцати футов. — Приходи к нам на ужин, дорогая.
— Будет сделано, ТК, — Мэгги машет рукой, проходя мимо меня. — Удачи в этом сезоне, — она бросает мне это как вызов, который, по её мнению, я не смогу выиграть.
Я понятия не имею, что произошло за последние пятнадцать минут, но у меня такое чувство, будто меня только что проучили. Я до сих пор понятия не имею, кто эта цыпочка и что она здесь делала, но у меня такое чувство, что я это выясню.
∞∞∞
Сидя в своём кабинете после тренировки, я пытаюсь закончить свои заметки о том, кому и над чем нужно поработать, и не могу не размышлять о том, что сказала Мэгги. Я наблюдал за тремя игроками, которых она
