платок к руке. — Похоже, до тебя туго доходит.
Мужчина промолчал, напряжённо наблюдая за тем, как он убирает окровавленный лоскут ткани и рассматривает рисунок, вырезанный на коже. Огромный несложный в исполнении символ растянулся на всей внутренней части предплечья, и в широких полосах выглядывало всё ещё поблёскивающее влагой мясо. Это жуткое зрелище стало последней каплей — его вырвало остатками полупереваренного ужина.
Он с трудом откашлялся и замер, разглядывая серую жижу с кисловатым душком на своих вытянутых ногах. И его стало выворачивать снова, но теперь от мерзкого ощущения рвоты на одежде, губах и подбородке, с которых он не мог ничего смахнуть при всём своём желании.
Подняв слезящиеся глаза на мальчика, мужчина с нарастающем ужасом отметил на детском лице полное отсутствие каких-либо эмоций. Там не проскакивало даже намёка на отвращение, жалость или злость. Лишь пустой, абсолютно равнодушный взгляд, от которого у него волосы на затылке зашевелились.
— Наверное, больно такие рисунки делать? — дрогнувшим голосом спросил он, резко переведя взгляд на кухонный гарнитур.
— Хочешь попробовать?
— Иероглиф какой-то? Азиатский? Арабский? — нервно сыпал вопросами мужчина, незаметно пытаясь шевелить кистями в надежде ослабить узел. Вот только тот был завязан настоящим профессионалом, ещё и настолько туго, что к онемевшим пальцам едва поступала кровь.
— А тебе есть до этого дело?
— Не то чтобы… даже не скажешь, что он означает?..
Парнишка вдруг придвинул лицо, да так близко, что дряблой щеки коснулось слабое дыхание. Они оба замерли: один подобно мангусту, готовому в любую секунду атаковать, другой под стать змее, желающей не спровоцировать не боящегося её яда хищника. В любой другой обстановке мужчина бы посмеялся, расскажи ему, что ученик средней школы одним своим видом может вызывать такой всепоглощающий страх. Тем не менее сейчас было совсем не до смеха. Особенно от вида скальпеля, зажатого в пальцах с ободранными костяшками.
Губы мальчика скривились в усмешке, и он прошептал:
— В штанишки ещё не напрудил?
Рука со скальпелем опасно взметнулась. Кончик лезвия застыл напротив зрачка.
Ответом ему был — дёрнувшийся кадык.
— Эй! Сегодня моя очередь! — возмущённо воскликнула девочка. — Так не честно — ты мне обещал.
Отодвинувшись, он внимательно посмотрел на подругу. Затем мотнул головой в знак согласия и протянул ей скальпель.
— Дети не должны быть такими жестокими, — стараясь скрыть дрожь в голосе, нравоучительно выдавил мужчина, — я человек добрый и порядочный. Если вы меня отпустите, я забуду про все…
— Захлопнись. Кончай ломать комедию и строить из себя святошу, — грубо оборвал его парнишка. — Сколько у тебя было таких, как Луиза? Она же далеко не первая, да? Но почему ты их оставляешь в живых?
— Что? Какой Луизы?.. — бледнея, переспросил он, хотя в объяснениях совсем не нуждался. Глаза забегали по окружающей скупой обстановке. Его дом находился в глухой глуши, в десятке километров от черты ближайшего города. Наконец, до него стало доходить, почему его схватили, связали и собирались пытать эти маленькие, наглухо сдвинутые монстры в обличье детей.
Но как они узнали, что именно о нём в последнее время пестрили заголовки газет? Ведь он даже под следствием у полиции не засветился. Как они вообще вышли на этот дом?!
— Ты уже забыл про неё? — зевнув, поинтересовался мальчик. — Хорошо, я напомню. Ей было шесть лет. Ты украл её из детского сада во время вечерней прогулки. Развлекался с ней около двух суток, после чего выбросил полудохлую в лесопарковой зоне в километре от посёлка «Сарёк». Мне продолжать?
Где-то неподалёку одиноко завыл волк.
— У девочки была разорвана вагина и анальное отверстие. Матка выпала и болталась, как сдувшийся шарик. Шесть операций не смогли до конца восстановить прямую кишку. В последние свои дни она довольно жалкое зрелище из себя представляла.
— Так вы, значит, пришли мстить за сестричку? Или кем она вам приходилась?
— Никем. Мстить?.. Да вряд ли. До неё нам нет особого дела.
— Тогда что вам от меня надо?!
— Мы просто веселимся, — улыбнулся парнишка. Хоть на его миловидном лице и расцвело ласковое выражение, но холодный, жуткий взгляд ни на секунду не позволял расслабиться. — Видишь ли, тебе просто не повезло, как и той Луизе. Моя мать трахалась с помощником начальника полиции, благодаря чему мне удалось обзавестись дубликатом ключей. Я от скуки почитал дело этой малявки и погулял в парке, где ты её выбросил. Тупые копы, конечно, не заметили песок…
— Но как ты понял, что это был именно я? Чёрным песком в нашем округе торгуют двое. Может, мой конкурент совершил это зверство?! Тем более, он живёт в соседнем городе. Подумай, это разумно. Проезжать мимо, совершить преступление и уехать обратно.
— Не беспокойся ты так. Его мы уже убили.
— То есть… вы всех подряд?.. — потрясенно выдавил из себя мужчина. — Но вдруг это сделал кто-то из покупателей?.. Вы и их?
— Нет, конечно. Глупый вопрос. — Мальчик достал из кармана пачку полароидных фотографий и кинул те на пол. На снимках лежала на смятых простынях голая Луиза, заплаканная, со множеством свежих гематом. — Да и нашли мы уже насильника.
Комментарий к Пролог
Я не в восторге от пролога, поэтому подумываю удалить его (слишком наивный для триллера и необоснованно жестокий для любовного романа). В общем, если он вам тоже показался лишним, то, пожалуйста, черканите об этом в комментах.
========== Глава 1. Новый дом ==========
Комментарий к Глава 1. Новый дом
Иллюстрация к главе: https://vk.cc/5JQ6SZ
Вокруг — море деревьев. Они нырнули в это море и целую вечность плыли на своей железной колеснице в ожидании, что однажды на горизонте замаячит долгожданный берег. Иногда вдалеке проглядывался островок света, к которому они быстро приближались. Но взгляду открывался лишь очередной раскинувшийся на десятки километров луг, залитый солнечным светом. На короткий миг их охватывало тепло, и тут же оно растворялось, стоило им снова утонуть в тени под кронами из частокола многовековых сосен и елей.
— Какой тут свежий воздух! — восторженно произнесла Кейла, наслаждаясь ветерком, тянущим из приоткрытого окна. Она изящным движением заправила за ухо выбившуюся из причёски смоляную прядь и обернулась к дочери, сидевшей на заднем сиденье. Её лицо просияло в улыбке: — Лиа, разве не чудесное место?
— Чудеснее не бывает. Напоминает заезженное начало к фильму ужасов: вокруг глушь, а мы, как банальные герои-тупицы, едем во всеми
