по части пробираться в чужие жилища. Притом не боятся ведь никого: ни людей, ни домашних животных. У нас в городе в прошлом году случился один инцидент: окно в детской на первом этаже мать оставила открытым, и, как следствие, пробегающий мимо енот счёл это за приглашение. На крики новорожденного ребёнка она прибежала не сразу, а к тому моменту, когда у него уже отгрызли нос и верхнюю губу.
— Это, конечно, полная жесть, — Лиа нахмурилась и постучала ногтем по столешнице. — Но я читала, что еноты не нападают первыми, и вообще они довольно безобидные животные. Я одно время очень хотела завести полоскуна… Может, у этого было бешенство? Тогда несправедливо из-за единичных особей убивать тысячи славных зверьков.
— На них объявлена охота вовсе не потому, что они такие злые — нападают на людей. Ты же знаешь, что еноты — всеядные хищники, хорошо адаптирующиеся к любым условиям жизни? Вот поэтому увеличение их популяции, а они плодятся в бешеном темпе, грозит экологическим дисбалансом. Они вытесняют других животных. Являются переносчиками многих болезней. Так ещё и умны: особенно хорошо их мозги развиваются в условиях городской среды.
— Знаю, что пристрастна, но мне их всё равно жалко.
— Их милые мордочки служат одним из важнейших инструментов для выживания, поскольку он направлен на одного из самых страшных хищников нашей планеты. — Прихватив добытые припасы, Нейл вышел из-за барной стойки. — Пойдём в место поукромнее, куда не заглядывает здешний сторожило.
Он направился в сторону лестницы, но, заметив, что Лиа так и не тронулась с места, обернулся и заинтригованно на неё посмотрел. Что-то в его беззастенчиво изучающем взгляде, приветливом выражении лица и расслабленных плечах её настораживало. И чем дольше она вглядывалась в ухмыляющееся лицо, тем сильнее убеждалась — дело в глазах, обладающих каким-то животным магнетизмом, перед которым ни у одной девушки не имелось иммунитета.
— Боишься меня?
— А должна? — Лия всё же спустилась со стула и подошла к нему. — Ты уснул? Веди, куда собирался. Посмотрим на твоё укромное местечко.
— Я включу в тебе эмоции, — многозначительно пообещал он после затянувшейся паузы, а в его и без того загадочных глазах блеснул озорной огонёк, предвкушающий шалость.
— Это сделать гораздо проще, чем ты думаешь.
Выйдя на лестничную площадку, они преодолели ещё пару пролётов и остановились у невзрачной двери, ключ от которой нашёлся у Нейла в кармане.
Чердак — самый гигантский, что ей доводилось видеть — завалили театральным реквизитом. К потолку возвышались горы мебели, среди которых можно было отыскать всё: от диковинных стульев на трёх изогнутых ножках до массивных двустворчатых шкафов фокусника-иллюзиониста. Отдельно расположились стеллажи с разнообразными фарфоровыми вазочками, старинными шкатулками и бронзовыми статуэтками; передвижные на колёсиках стойки для одежды, искусно сотворённой мастерами своего дела. Даже рыцарские доспехи приютились в углу в компании с настоящими затупленными мечами.
— Занятное местечко? — вполголоса спросил Нейл, приблизившись к её уху губами. И, прежде чем она успела как-либо отреагировать, отступил к противоположному стеллажу в проходе, заваленному маскарадными масками. — Я здесь раньше много времени проводил в перерывах и после работы, когда не хотелось возвращаться домой.
— Мартиша выглядит своеобразной женщиной, — задумчиво признала Лиа, вспомнив о его матери, как о возможной причине нежелания бывать дома.
— Мать раньше тут работала. Администратором в оперном зале, — уточнил он с отрешённым видом и небрежно опустился на маленький диван, разбросав вокруг себя украденные припасы.
Она ждала продолжения истории – а рассказчик замер. Перестал шевелиться, моргать, и, кажется, даже дышать. Прикидывался мёртвым? Или решил поиграть во «время остановилось», внезапно впав в ностальгию по детсадовским временам?
Тем не менее, решив подыграть ему, Лия медленно приблизилась к дивану, склонилась над Нейлом и пригляделась к лицу, застывшему восковой маской со смотрящими в никуда пустыми, точно у трупа, глазами. Она пыталась уловить самое незначительное движение: будь то шевельнувшийся кадык или дрогнувшая ресница. И так увлеклась своим занятием, что едва не вскрикнула, когда глаза синхронно пришли в движение и устремили на неё взгляд, от которого пробежал холодок по спине.
Нейл улыбнулся, стоило ей отшатнуться, и совершенно беззаботно кинул, похлопав рукой по свободному пространству справа от себя:
— Падай.
Проигнорировав предложение, Лиа обошла диван и выглянула в большое круглое окно. Сердце из груди не выскакивало, но в теле всё ещё ощущались практически неуловимые отголоски испуга. А вид узкой улочки, пусть даже и абсолютно безлюдной из-за дождя, её постепенно успокаивал.
С ним что-то не так. И с ней тоже. Но у неё хотя бы написано в медицинском заключении, что именно и как давно.
— Тебе бывает стыдно за родителей? — снова заговорил Нейл.
— Не припомню такого. Скорее им за меня. А ты… ты стыдишься её?
— Думаю — да. Когда я устроился сюда на подработку, она всё ещё здесь работала. Третий год. Поначалу ко мне не очень хорошо относились, особенно женщины, но я умею к себе расположить, — услышав её тихий смешок, он деланно возмутился: — Ты ещё познаешь моё очарование!
— Договорились. — Она развернулась и, облокотившись на спинку дивана, протянула руку. — Можно мне кусочек шоколада?
Нейл шустро распотрошил картонную упаковку и вложил в раскрытую ладонь одну треть отломанной плитки. Опрокинул голову на спинку, коснувшись затылком мягкой обивки, и дождался, когда Лиа откусит маленький кусочек, чтобы с довольной улыбкой объявить:
— Теперь ты официальная соучастница преступления.
— Я постараюсь как-нибудь ужиться с этой постыдной мыслью, — усмехнулась она и, сама того от себя не ожидая, игриво посмотрела на него.
Нейл больше не улыбался. Из его взгляда исчезло то наглое любопытство, с которым он бестактно исследовал её от пяток до макушки, красноречиво заявляя о своей увлеченности. Легкомысленные, ничего не несущие за собой заигрывания, ни к чему не обязывали, оттого и воспринимались проще. Теперь же от него исходил более глубокий интерес. И серьёзное выражение лица с лёгким шлейфом поволоки на глазах придали ему привлекательности совсем другого толка.
Смутившись, Лиа развернулась обратно к окну, громко кашлянула и спросила:
— Так почему Мартиша отсюда уволилась?
— Уволилась? Её позорно выперли. Сначала прибежала очередная оскорблённая жёнушка, оттаскала её за волосы, и начальство, не в силах больше терпеть постоянные интрижки с феерическим концом, велели писать заявление на увольнение. Она, конечно, и им скандальчик закатила, после которого лично я предпочёл уйти добровольно.
Запустив пальцы в длинные русые
