вкусом, а теперь возилась с бисквитным тортом, заправленным творожно-сметанным кремом. И дойдя до украшения пышной верхушки, вдруг осознала, что ей жизненно необходимы взбитые сливки.
За направленным до ближайшего магазина Маркусом увязалась и Лия, желающая хоть на полчаса смыться из-под гнёта домашнего тирана-эксплуататора. Непомерно суетливая мать и пяти минут не давала спокойно посидеть, то гоняя по мелким поручением, то нуждаясь в слушающих её ушах и поддакивающему каждому слову рте.
В торговом центре открылся новый отдел под довольно броским названием: «Отчаянный приколист». Страшные маски и игрушечные пластмассовые ножи с уходящими в рукоятку лезвиями соседствовали с бокалами пикантных форм, имитациями на пачки жвачки, бьющие слабым зарядом тока, и многим другим, подходящим под тематику магазина.
Лия намеренно задержалась в магазинчике, чтобы насладиться долгожданным одиночеством на обратном пути. Тем более погода располагала к неторопливым пешим прогулкам: солнце выглядывало, припекая плечи и спину в чёрной футболке, и снова пряталось за пушистыми кучевыми облаками, давая время остыть; ласковый южный ветер играл с кончиками волос и ненавязчиво щекотал ими шею.
Вышагивая по узкой асфальтированной дорожке, она тянула время за разглядыванием чужих домов. И чем ближе подбирался поворот, за которым начиналась их улица, тем сильнее замедлялся её темп. А оказавшись напротив коттеджа, где жил пожилой сосед, со слов Мартишы с прогрессирующей деменцией, Лия и вовсе остановилась.
Белоснежный дом с тёмно-зелёной крышей оброс одной новой броской деталью, цепляющей глаз и вынуждающей недоверчиво всматриваться в неё. Нечто странное висело на верхней балке для штор на летней веранде коттеджа, вроде декорации на Хэллоуин. Но Хэллоуин аж через два месяца, да и украшение единичное.
Робко ступив на территорию соседского участка, Лия крадучись подобралась ближе.
Пугало распотрошённой кошки с торчащим наружу веером рёбер выглядело до того реалистично, что её горло сжал болезненный спазм, в то время как из груди рвалось сиплое, как у заядлого курильщика, пробежавшего марафон, дыхание. Солнце выглянуло из-за облаков, и его лучи скользнули по переливающимся влажным блеском кишкам, на которых висело животное, как на толстых шерстяных нитях бурого цвета. Поверх белой краски ограждения неровными, хаотичными мазками, словно специально, тонким слоем растёрли кровь, что постепенно запекалась прямо у неё на глазах.
Лия до последнего старалась хвататься за мысль о мастерски выполненной декорации. Но стоя всего в паре метров от мёртвой кошки, благодаря чему отчётливо ощущая гнилостный запах разложения, она не могла и дальше обманывать саму себя.
— Маркиза?! — внезапный вопль пожилого мужчины заставил её вздрогнуть и перевести ошарашенный взгляд на окно. Их глаза встретились, и полулысый старик, в мгновение переменившись в лице, неистово закричал: — Ты?! Ты! Тварь безжалостная! Да это тебя надо так изуродовать! Дрянь паршивая! Стой, где стоишь!
Сильно заваливаясь на правую ногу, он скрылся из виду, а Лиа, не в силах пошевелиться, стояла и смотрела на пустое окно. И даже когда распахнулась входная дверь и старик появился на открытой веранде, держа в руке охотничье ружьё, она не сдвинулась с места.
Кто-то схватил её за руку и дёрнул в сторону, чуть ли не уронив на землю.
— Куда?! — взревел старик, вскидывая ружьё.
Лия не чувствовала и не понимала, что бежит со всех ног; казалось, что её скорее кто-то тащит за собой, на кого она даже не посмотрела, всё ещё будучи привязанной взглядом к быстро удаляющейся соседской веранде. И лишь когда грудь пронзило насквозь сотней длинных иголок, грубо сковало в клетке из боли, лишая её возможности сделать даже один крохотный вдох, Лиа запоздало повернула голову и попыталась вырвать кисть из чужих пальцев.
Нейл круто развернулся и отпустил её ноющую после крепкого хвата руку.
— С тобой всё нормально? Ты же сейчас не потеряешь сознание? На тебе лица нет. Лиа?.. Ты меня слышишь?
Сжав в ладонях ткань свитера, она посмотрела на него, но в тот же момент и сквозь него, поскольку с каждой секундой видела обеспокоенное лицо всё хуже из-за набегавших на глазах слёз.
— Боже мой, — прохрипела полушёпотом Лиа и резко присела на корточки, зарывшись пальцами в волосы. — За что?.. Это же всего лишь маленькое беззащитное животное… — бессвязно лепетала она сквозь рваные рыдания, истерика постепенно набирала обороты. — Зачем эта жестокость?.. Кому она могла причинить вред?.. Зачем?…
Нейл тоже присел и притянул её за плечи к себе, уткнув лицом в своё плечо. Лиа тут же инстинктивно попыталась его оттолкнуть: упёрлась ладонями в грудь, продолжая выкрикивать какой-то путаный поток сознания. Но затем оставила свои слабые попытки, безвольными плетьми уронила руки на землю и прикрыла глаза. Он стал мягко поглаживать её по спине, сверху вниз, едва ощутимо коснулся подушечками пальцев одного из шрамов на запястье, где не было живого места среди наслаивающейся друг на друге белёсой ряби, и поправил широкий кожаный браслет.
— Ну-ну, не стоит так сильно плакать. Ты же даже не знала эту кошку, — успокаивающе рассуждал Нейл. — Если человека, сотворившего такое зверство, постигнет та же участь, тебе станет легче?
— Такая бесчеловечность… жестокость, — продолжала она нашёптывать сквозь рыдания, отрешившись от внешнего мира. — Ненавижу людей… господи, как я их ненавижу…
— Лиа, — снова положив горячие ладони на плечи, он отодвинул её и заглянул в глаза. — Я тебе обещаю, он получит по заслугам.
***
Они сидели на траве. Нейл прислонился спиной к стволу дерева, а Лиа полулежала у него на груди. Она уже не плакала, лишь шмыгала носом и думала о всяких мелочах, вроде предстоящего званого ужина, вперившись взглядом в деревянную лавочку у тротуара.
— Как ты? — спросил он.
— Лучше. Извини… за представление.
— Ерунда. Я раньше и похлеще выкидывал номера. Правда, немного в другом русле, — Нейл нежно погладил её по голове, — у всех бывают срывы.
Она неуклюже поднялась с его груди. А затем и вовсе встала на ноги, повернувшись к нему спиной. Вдруг накатил невыносимый стыд, от которого захотелось провалиться сквозь землю. С самой выписки из стационара у неё не возникало истерик, и она уже почти про них забыла. Иногда испытывала лёгкую меланхолию и апатию, но не более того. А сейчас её так прорвало, да и ещё при едва знакомом человеке.
— Мы опаздываем на ужин, — бросила Лиа, сорвавшись с места.
В ней не нашлось сил, чтобы бежать, но она отчаянно старалась увеличить между ними дистанцию, хотя бы за счёт энергичной ходьбы.
— Знаю, что сейчас
