Афродита была права: в своем ремесле Торн был лучшим; он был охотником, который идет по следу, куда бы тот ни вел, как только учует запах добычи.
– Настоящий человек-ищейка, да?
Афродита рассмеялась, но вокруг глаз и губ ее затаилась печаль.
– Мадам, а что, если у меня возникнет необходимость поговорить с вашими дочерьми?
– Вивианна находится сейчас в Дербишире, Мариэтта – в Корнуолле. Франческа же живет в Йоркшире, в Гринтри-Мэноре. – Она вздохнула, будто Франческа была для нее источником беспокойства.
– А вы доверитесь дочерям в этом вопросе?
Афродита снова наклонилась вперед, и выражение ее лица стало очень серьезным.
– Сэр, я не хочу, чтобы они что-то узнали, и вы ни в коем случае не должны сообщать им об истинной цели своих изысканий. Иначе они будут настаивать на том, чтобы я им все рассказала. Понимаете, меня нельзя втягивать в такое дело, это опасно. Вы, мистер Торн, должны действовать очень осмотрительно: люди, которых вы ищете, будут вредить вам, если подумают, что вы можете угрожать их анонимности.
– Я не из пугливых, мадам, и я не глуп. Обещаю быть осторожным.
– Вот и хорошо.
– Могу я поинтересоваться, чего вы надеетесь достичь этими поисками и почему ждали столь долго?
В темных глазах Афродиты появилась тревога.
– Имя. Я хочу услышать имя. Я думала оставить это в прошлом, но больше не могу жить с этим ужасным страхом. Я начинаю подозревать, что он нанесет новый удар. – Она прижала руку к сердцу. – При одной мысли об этом мне становится плохо. Я хочу знать, что он больше не угрожает моим дочерям. Я хочу получать удовольствие от общения с ними, а не дрожать от страха.
– Мадам, я понимаю, вы хотите положить этому конец. А как же наказание? Правосудие? Вы хотите, чтобы этот человек оказался в руках закона? Или вы предпочитаете собственное возмездие?
Афродита несколько раз моргнула, но она явно поняла, что именно имел в виду Торн.
– Вы делали это раньше? – прошептала она. – Вы наказывали людей за их преступления?
– Кажется, вам уже известно, что я за человек, – спокойно напомнил Себастьян, – и, кроме того, вы подозреваете, что действиями миссис Слейтер кто-то руководил. Вы могли бы назвать его имя?
Афродита яростно тряхнула головой:
– Нет и нет! Пока нет. Я хочу, чтобы вы выяснили это сами. Я хочу услышать имя от вас. И не хочу быть единственной, кто так считает.
Афродита определенно была напугана, и скорее всего страх этот поселился в ней давно.
– Хорошо, мадам, я сделаю все, как вы пожелаете. Я очень благоразумен. Что же касается правосудия, мы обсудим этот вопрос, когда придет время.
Афродита вздохнула, потом судорожно кивнула, и пряди завитых темных волос тут же вылезли из-под шпилек.
– Благодарю вас, мне уже лучше. Теперь я уверена, что именно так и нужно поступить. Я должна это сделать.
Себастьян встал, взял Афродиту за руку и слегка притронулся губами к элегантным пальцам, унизанным кольцами.
– Мадам, я вернусь, когда у меня будут для вас новости.
Хотя Афродита и была расстроена, она улыбнулась, когда гость направился к двери.
– Благодарю вас, мистер Торн.
Себастьян быстро направился к двери, и когда открыл ее, чуть не столкнулся со стоящей с другой стороны женщиной. У нее были темные волосы и прелестное личико, а губы словно созданы для улыбок.
– Ах, прошу прощения, – произнесла незнакомка с приятным ирландским выговором. – Мне нужно передать кое-что мадам, но не знаю, удобно ли войти.
Во взгляде, направленном на Себастьяна, отразилась смесь осторожности и флирта. Торн всегда производил на женщин такое впечатление – им нравилось смотреть на него, но одновременно они чувствовали, что приручить его непросто.
Внезапно за его спиной раздался голос Афродиты:
– Мей? Что-нибудь случилось?
– Шампанское, мадам. Думаю, оно испортилось – гости жалуются.
Афродита недовольно щелкнула языком. Себастьян снова поклонился и пошел своей дорогой, предоставив дамам заниматься домашними хлопотами. Он хорошо запомнил лицо ирландки. Возможно, Мей сказала правду – она просто проявила вежливость, ожидая за дверью; однако Себастьян усвоил привычку быть осмотрительным и подозревал, что она подслушивала. Само по себе это не являлось серьезным проступком – так, любопытство, без дурных намерений, – однако Торн обещал себе, что проявит большую бдительность при следующем посещении «Клуба Афродиты».
Теперь же ему предстояло заняться кое-чем другим. Во время обдумывания предстоящего преследования у него начинала бурлить кровь. Для Себастьяна роль преследователя была чем-то естественным, и, кроме того, его забавляло, что представители высшего общества, выказывавшие по отношению к нему презрение и отказывавшиеся разговаривать с ним в повседневной жизни, проявляли особую вежливость, когда хотели его нанять.
Про себя это он называл «танцами с дьяволом»: хотя никому из высокородных богачей это и не приносило удовольствия, многие с ним сотрудничали. Мистер Торн в трудной ситуации был нужен всем, и никто не помнил, что у него была иная жизнь, что он был другим человеком, и было это восемь лет назад. Какое им до этого дело? Они просто хотели, чтобы Торн выполнил за них грязную работу, а потом исчез в том переулке, из которого вылез.
Впрочем, он и сам не имел ничего против, потому что утратил способность чувствовать себя тем, кем был когда-то. Тот человек исчез навсегда, и Себастьян не собирался его воскрешать.
Глава 1
Йоркшир
Несколько недель спустя
Себастьян устроился поудобнее. Ощущая бодрящий холод, он следовал за спутником по открытым йоркширским болотам, надеясь, что приближается именно к тому самому загадочному человеку, который спланировал похищение дочерей Афродиты.
Северный свет всегда казался ему странным – более рассеянным, что ли: он наводил на мысли о мирах, лежащих за границами этого мира. А может быть, все дело было в пейзаже – пустынной местности без всяких признаков жилья, поросшей вереском, с каменистыми породами, то тут, то там выходящими на поверхность.
Он искоса взглянул на своего спутника. Человек по имени Хэл, хотя и был одет в не слишком чистую грубую одежду, всем своим видом показывал, что прекрасно знает, куда направляется. Хэл был деревенским кузнецом, которого Себастьян нашел в деревенском трактире, и он жаждал общения. Желание его увеличилось, когда Себастьян предложил заработать десять гиней – пять до и пять после. Вряд ли кузнец теперь поступит глупо и, изменив слову, упустит вторую сумму: Хэл вовсе не был похож на дурака.
– Цыганский табор находится за тем холмом, – объявил кузнец, небритое лицо которого раскраснелось от холода. – Человек, который вам нужен, скоро придет. Я вам уже говорил, миссис Слейтер и этот человек держались вместе, словно воры; они бывали в трактире каждый день, шептались и строили козни. Сэр, если кто и знает про такие дела, так только этот цыган.
