Он поцеловал ее!
В это ей верилось с трудом. И все-таки он поцеловал ее, а она позволила ему это сделать!
Можно бы притвориться, будто она до последнего мгновения не знала, что он собирается делать, но это было бы неправдой. Франческа видела, как его глаза горят желанием, и хотела, чтобы он поцеловал ее; хотела так сильно, как не хотела никогда и ничего. Не то чтобы ее не целовали прежде – она несколько раз неохотно принимала знаки внимания от настойчивых молодых людей. Однако ничто не могло сравниться с поцелуем Себастьяна. От этого поцелуя у нее осталось такое ощущение, будто он распахнул дверь внутрь ее и теперь ей трудно ее закрыть.
И все же она должна ее закрыть. Зная о своей наследственности, Франческа уже давно поклялась себе, что никогда не позволит мужчине всколыхнуть в ней страсти, которые, как она опасалась, до поры до времени дремали в ее душе. Ей не хотелось окончить свою жизнь, как мать, переходя от любовника к любовнику, не имея возможности остановиться.
Что ж, придется найти какой-нибудь другой способ убедить мистера Торна, что она именно такая, какой кажется: респектабельная старая дева, обожающая прогулки и живопись, а также тратящая свободное время на помощь нуждающимся и совершенно не интересующаяся мужчинами.
«Я хочу вас и собираюсь заполучить».
Франческа вздрогнула, вспомнив эти слова со смешанным чувством страха и волнения.
– Мисс Франческа, вы не простудились? – Лил терпеливо терла ей мягкой тряпочкой спину и плечи. – Не надо было вам выходить при такой погоде; и вообще болото не место для леди.
Франческа наклонилась, чтобы служанке было удобнее делать массаж.
– Лил, ты же знаешь, болота меня не пугают, и я с детства гуляю по ним.
– А вот и зря, – серьезно возразила Лил.
Франческа улыбнулась. Лил была добрейшим существом, и все ее очень любили. Жаль, что она не вышла замуж за молодого аэронавта, с которым познакомилась в Воксхолл-Гарденз, но Лил почему-то порвала с ним и вернулась на север, в Гринтри-Мэнор. Год спустя она вышла замуж за Джейкоба Коучмена, и они были счастливы, пока Джейкоб не погиб в результате несчастного случая десять месяцев назад. Для Лил это стало настоящей трагедией, и она все еще носила траур; тем не менее Франческа втайне прикидывала, не раскаивается ли Лил из-за своего выбора. Она никогда не задавала такого вопроса; Лил всегда скрывала свои чувства и не одобрила бы чрезмерного любопытства.
– Тот человек, с которым вы были… – Лил отчего-то замолчала.
– Мистер Торн?
Голос Франчески прозвучал глухо: само его имя давало ощущение выхода за рамки приличия.
Лил еще некоторое время молчала, но наконец неохотно произнесла:
– Да, он. Он не джентльмен, мисс: я встречала таких и знаю, что говорю.
– Но вы даже не знакомы!
– Мне и не нужно быть с ним знакомой; зато я видела, как он на вас смотрел.
– Мистер Торн провел всю ночь в трясине, ты это помнишь? Он был слишком слаб, чтобы идти без посторонней помощи. Так чем же этот человек мог мне навредить?
– Мужчины есть мужчины, – произнесла Лил таким тоном, будто завершала спор. – А теперь, мисс Франческа, нагнитесь, я помою вам голову. Ну и путаница! Не знаю, сможем ли мы их когда-нибудь расчесать.
Франческа повиновалась.
– Он сказал, что находится здесь по делам.
– Кто сказал?
– Мистер Торн. Но что за дела могли привести его сюда? Здесь нет ни фабрик, ни шахт, мы живем в сельской местности, здесь всего несколько деревень и совсем мало людей.
– Возможно, он разбойник или контрабандист, скрывающийся от властей.
Франческа улыбнулась:
– Господи, Лил, ну и воображение у тебя!
Лил пожала плечами.
– Я упаковала ваш сундук для поездки в Лондон, – примирительно произнесла она, – и именно так, как вы хотели. Хотя не понимаю, зачем вам все эти невзрачные старые платья, когда вы сможете купить в Лондоне самые модные.
– Я нравлюсь себе такой, какая есть, – упрямо заявила Лил.
Руки Лил задвигались быстрее.
– Мисс, новое платье еще не означает, что вы другая.
Однако Франческа этому не верила; она знала, что делает с людьми свет. Взять хотя бы то, насколько изменились Вивианна и Мариэтта. Именно Лондон менял людей, искушал их. Оглянуться не успеешь, как тебя уже ведут по пути, на который ты клялась не ступать. Самым опасным было то, что втайне Франческа ощущала, как эта скрытая ее часть жаждет вырваться на свободу и окончательно выйти из-под контроля.
Сдержанность, вот что главное. Самоконтроль. Франческа сделала это своим девизом. Единственным местом, где она позволяла себе становиться собой, были болота; во всех прочих местах ей приходилось сдерживать эмоции.
– Лил, тебе наверняка не терпится снова увидеть Лондон…
– А почему бы нет, мисс? Разве есть причины тому, чтобы утверждать обратное?
Тема явно становилась щекотливой.
– Ладно, не важно.
Лил добродушно усмехнулась:
– Давайте, мисс Франческа, вылезайте, тогда у вас будет возможность вздремнуть перед обедом.
Франческа вздохнула:
– Ах, Лил, я чувствую себя словно ребенок, только что вышедший из класса.
– Еще бы! – Служанка всплеснула руками. – Иногда мне кажется, что в вас здравого смысла не больше чем у ребенка!
– Я рада, что ты тоже едешь в Лондон, – призналась Франческа. – Думаю, у маменьки есть планы, связанные со мной, но, к счастью, всегда смогу с тобой посоветоваться.
Лил улыбнулась, выражение ее лица смягчилось.
– Спасибо, мисс. Действительно, у леди Гринтри… то есть у миссис Джардин сейчас есть о чем подумать.
Что правда, то правда – приемная мать Франчески была чрезвычайно занята.
Дело в том, что Эми и мистер Джардин до сих пор вели себя как новобрачные, хотя со времени их свадьбы в сельской церкви прошло уже три года. Франческа часто ловила себя на том, что улыбается в их присутствии от невольного ощущения счастья. Эми так долго горевала по супругу сэру Генри Гринтри, ее так долго молча боготворил секретарь, мистер Джардин, что Франческа опасалась, смогут ли они когда-нибудь преодолеть разделявшие их препятствия.
И все же они их преодолели благодаря Уильяму Тремейну, брату Эми, пытавшемуся разлучить их. Уильям Тремейн поднял большой шум, считая, что мистер Джардин не годится ему в родственники, и тем сблизил робкую пару окончательно.
Потом все складывалось не очень хорошо. Трудности с Уильямом Тремейном продолжились, когда было объявлено о помолвке. Этот человек отказался прибыть на свадьбу и продолжал обращаться с сестрой как с четырехлетним ребенком. Все же он так и не сумел напугать Эми, но тут возникла другая проблема. Эми прекрасно знала, что ее сестра Хелен страдает и нуждается в поддержке родственников из-за проблем с беспомощным мужем Тоби. В последнее время Хелен целиком полагалась на Уильяма, но из-за скандала за последнее время сильно возросло число писем из Лондона, омытых слезами.
