наша елка. А там…
Ох, боже…нет…
В горло вонзаются тонкие иглы. Они раскаленные, жестокие. Они достают до самого сердца.
Я обхватываю шею рукой, закрываю глаза и застываю.
Так безопасно, Поль, помнишь? Просто не шевелись.
Не знаю, сколько проходит времени. Сколько его обычно требуется, чтобы собрать вещи. А сколько, чтобы разрушить восемнадцатилетний брак?
Сколько?...
Сколько у него заняло времени найти себе шлюху?
Ответ остается где-то там. От меня далеко. И вместо него я слышу тихие, но уверенные шаги.
Ян направляется в мою сторону, потом появляется в зоне видимости, прижимается плечом к дверному косяку и склоняет голову чуть набок.
Я смотрю на него не мигая. Не потому, что боюсь, что он исчезнет. Просто не узнаю в нем мужчину, который когда-то обещал, что будет любить меня всю жизнь…
— Ты обещал, что никогда так со мной не поступишь, — шепчу еле слышно, да и еле-еле в принципе, — Ты обещал, что будешь любить меня и беречь, Ян.
— Я больше не знаю как, а главное, кого любить, Полина.
Мне сложно говорить.
Иглы.
Они блокируют горло в спазме, от которого физически больно. Мурашки осыпают тело. Руки. Доходят до пальцев, возвращаются резко и ударяют в груди с ноги.
Это действительно происходит.
От меня уходит муж.
Он уходит.
Мы разводимся…
— Почему? — маска падает.
Я уродливо всхлипываю, сжимаю себя руками в надежде, что смогу удержать саму себя. Больше некому. Только я могу. Не дать себе утечь между пальцев, как песок, но я все равно утекаю.
Мне не хватает сил удержаться…
А Ян? Он...молчит. Его лицо не выражает ничего. Очередное холодное безразличие…
В моменте оно бесит настолько сильно, что я забываю о правилах поведения. Вскакиваю и каркаю. Сухим, треснутым голосом, в каждой ноте которого адская боль.
— Я спросила тебя! Почему?! Чего тебе не хватало?!
Ян отвечает холодно и отрешено.
— Все-таки хочешь услышать? Легко. Подойти к зеркалу и посмотри. Только хорошо посмотри, дорогая. Ты же ледяная статуя. Гребаная герцогиня, мать его.
Я медленно перевожу взгляд на зеркало в пол и пока слышу отдаляющиеся шаги — смотрю на себя. Ледяная статуя? Нет, я вижу абсолютно потерянную женщину, от которой только что ушел муж.
«Мама все выдержит. Да?»
Полина
Я не знаю, сколько я сижу в темноте гостиной. В холодном, пустом доме.
Я правда не знаю.
Смотрю в одну точку, сжимаю себя руками. О чем думаю? Ни о чем. В голове просто белый шум, а я будто онемела вся. Как под наркозом.
Я помню наркоз.
У меня был наркоз однажды, когда мне делали операцию на руке. Сломала. Упала со скейтборда вместе со своей взбалмошной младшей сестрой Витой. Она младше меня на три года, но нам это не мешало вообще. Мы с ней часто...кажется, хулиганили? Были такими, знаете? Бандитками. Что я, что она. Папа всегда говорил, что характером мы пошли в маму: она у нас тоже такая. "Яркая личность", так ее папуля всегда называл с нежной улыбкой. И за словом в карман не полезет, и коня на скаку остановит. И избу потушит, если потребуется.
Боже, неужели я когда-то такой была? Представляете? Я совсем не помню.
Мамочка…папа...
Я по ним скучаю сейчас особенно сильно. Семь лет назад они попали в аварию, которую не пережили. Какой-то козел пошел на обгон, не рассчитал дистанцию и забрал моих родителей. Тогда рядом был Ян. Я помню, как я горько плакала, а он обнимал меня. Молчал, но мне и не нужно было, чтобы он говорил.
Он просто был рядом.
Он был рядом…а теперь?
А теперь мой муж нашел другую женщину, с которой он спит. А потом точно так же будет ее утешать, да? И называть моей герцогиней…
От ласкового прозвища, сказанного особым, нежным тоном — веду плечами. Ян редко говорил о своих чувствах. «Я тебя люблю» — я слышала всего три раза. Когда на свое восемнадцатилетие я впервые перед ним обнажилась и телом, и душой. На нашей свадьбе. И когда я родила двух мальчиков-близнецов. Ян — человек действия, а не слова. Он всегда действует. Порой жестко, но я в нем очень ценила именно это качество. Не вешать мне на уши лапшу, а делать. И каждый раз, когда он говорил «моя герцогиня», я слышала всю теплоту и любовь.
Исключение — сегодня.
"Сегодня" вообще день такой, видимо. Исключительный.
Обычно в это время я накрываю на стол, а сегодня вот сижу в темноте и смотрю в одну точку…
— Мам? — раздается голос Тимура.
Глаза слепит яркая вспышка света, который он включил резковато. Но он вообще такой у нас. Резковатый.
Я поднимаю глаза и в который раз удивляюсь, как сильно он похож на супруга. Высокий, темные волосы и глаза, волевой подбородок. Тимур — старший из наших двух сыновей. Он родился на пятнадцать минут раньше Егора — светловолосого, голубоглазого мальчишки. Моего отражения.
Пожалуй, стоит рассказать предысторию, да? Предыстория — это важно. Только благодаря ей ты сможешь больше понять ситуацию, а я очень хочу понять…что происходит. Так что да, пожалуй, стоит рассказать…
Мы с Яном познакомились на юбилее моего папы. Он пригласил всех своих старых друзей еще со времен службы, и туда как раз приехал Вячеслав Янович Титов. Мой будущий свекор. За годы разлуки он успел возглавить довольно перспективный бизнес своих родителей и расширить его еще больше. Титовы владеют самой большой транспортной компанией в нашей стране. В будущем Ян пойдет еще дальше и выведет свое дело на международный уровень, но тогда он был просто парнем.
Ладно, тут я лукавлю. Ян никогда не был «просто парнем». Высокий, поджарый, шикарный. Очень красивый. Как такого красивого не любить? Ну, как? Такой же красивый, как Тим…
Влюбилась ли я сразу? Наверно, да. Мне было семнадцать, ему двадцать один. Небольшая разница в возрасте. Можно сказать, идеальная. А потом все закрутилось… Он ухаживал за мной топорно, но настойчиво. Сначала мне было страшно. Все-таки…для такого союза даже слово придумали, кстати, очень неприятное: мезальянс. Наследник и дочь маленького военного, в маленьком городе. Я не думала, что из этого союза что-то получится, как и его мать, кстати.
