Тамара Георгиевна — женщина…скажем так, из высшего общества, совсем не обрадовалась такой невестке, как я. Но нас поддержал его отец. А еще у нас была наша любовь, полагаю? Когда есть любовь, особенно в таком нежном возрасте, кажется, что весь мир у твоих ног. Ничего не страшно!
Так и было.
Я ничего не боялась когда-то, отважно встала рядом с ним и поклялась, что буду любить его всю жизнь. Он поклялся тоже. Я верила…ведь, несмотря на свою природную угрюмость и молчаливость, его глаза горели особенно ярко только ради на меня. Его глаза в принципе горели, только когда он смотрел на меня. А теперь? Не только.
Снова больно.
Я немного ежусь и опускаю глаза в пол. Хмурюсь.
Как же так вышло? Другая женщина, с которой я сплю. Почему? Это банальный вопрос, знаю, но…почему? Я же…почему?…
— Мам? — Тимур зовет меня повторно, я мотаю головой.
— Я просто…не знаю. Просто…
Повисает пауза. Недолгая. И ее разрывает неожиданно злой, ядовитый смешок.
— Ты знаешь.
Резко поднимаю глаза. Вижу, как моего старшего сына перекосило от злости.
— Знаю…что?
— Не прикидывайся, хорошо? — цыкает он, снова голову склоняет вбок, — Ты знаешь, что отец закрутил роман.
Я молчу.
Даже не так.
Я просто…застываю. Опять.
Какая тупая реакция! Внутри я беснуюсь, вою только громче, но выхода эти эмоции не имеют.
Не имеют…
Я сгораю на костре в прямом смысле этого слова. Мои внутренности покрываются уродливыми блямбами, пузырями, которые лопаются и лопаются. Снова и снова.
Боже, как же больно…
— И что теперь? — Тим слегка щурит глаза, — Что ты будешь делать?
Я продолжаю молчать. Делать?…я не знаю. Я так потеряна…я не знаю…
Тимур хмыкает, как всегда делает его отец. Кивает.
— Ясно. Ты ничего не будешь делать.
А что я могу сделать, Тимур?…
— Это твоя вина! — неожиданно шипит он, поблескивая глазами, — Посмотри на себя! Ты вообще живая, а?! Сидишь тут в темноте, драмы разводишь! Да подними ты свою задницу, какого хера?! Ты! Сидишь!
— Тимур…
— Что, Тимур?! — орет он, делает ко мне шаг, дышит тяжело, — Это ты виновата! Ты просрала семью! Да я даже не знаю…как он жил с тобой все это время?! Ты посмотри на себя! Вечно идеальная же до зубного скрипа! Волосок к волоску, платья, улыбочка твоя пластмассовая! Тебе тридцать шесть всего, мама! А будто сто! Ты ж нихрена про жизнь не знаешь! Закрылась в своем замке, организуешь обеды, сука, ужины! Приемы! И это все, что тебя волнует! Да кому они нужны?! Все! Это! Счастливая, «майонезная» семья, и главное, чтобы в обществе косо не посмотрели!
— Тимур, пожалуйста… — хриплю сипло, но сына несет.
Он злится.
Он очень злится, потому что понимает. Он все понимает и винит во всем меня. А я?...
Развод. Мы с Яном разводимся…
Внезапно осознание оглушает. Я больше не буду его девочкой, его герцогиней. Фу, нет, не хочу слышать этих слов. От них меня ведет еще больше.
Тихо.
А Тим продолжает выливать на меня все свое разочарование…
— … У тебя нет даже профиля в соц сетях! Ты реально старуха! Конечно! О чем с тобой говорить?! О ЧЕМ?! Что твои престарелые подруги по книжному клубу сказали?! Книжный клуб, сука! Тебе реально сто лет! Вместо своих ублюсдких приемов, ты бы лучше порнуху посмотрела! Может быть, отец тогда не пошел бы к Лоле…
— Ты охренел совсем?!
Откуда-то сзади ревет Егор. Я слышу быстрые шаги, а потом мир смазывается в одну уродливую кляксу. Мои сыновья сцепляются. Егор бьет Тимура кулаком. Он что-то орет. Тимур толкает его и бьет в ответ. Тоже орет. Но я ничего не слышу.
В мозгу пульсирует вата.
Звон.
Кажется, в гостиную вбегает кто-то еще. Кто? Может быть, наш ремонтник? Или водитель? Я не понимаю.
Лола…
Теперь я знаю ее имя. Лола…
И он знает.
Моргаю заторможено. Откуда он знает ее имя?
Откуда?
Стараюсь вернуть себе фокус, а когда поднимаю глаза, моих мальчиков по разные стороны держит наш водитель Александр. Он тяжело дышит. Смотрит то на одного, то на другого. Егор и Тимур этого не видят. Они вообще ничего вокруг не видят. С окровавленными лицами, для них мир сейчас сужается только до них самих. А я…еле слышно выдыхаю.
— Откуда ты знаешь, как ее зовут, Тимур?
Он медленно переводит на меня взгляд. Его непослушные кудряшки падают на глаза. Волевым движением кисти сын смахивает их назад, и меня пронзает. Знакомое движение их отца...
— Это имеет значения?
Снова удар. Опять Ян. Господи, как он на него похож...
Он выберет его сторону. Он выберет его...
Имеет.
Это имеет большое значение…
— Я бы тоже от такой, как ты, сбежал! Честно! Ты не человек, а гребаный антураж! С вечной улыбкой, от которой у меня внутри все горит! Кукла! Бездушная, тупая кукла! Да пусти ты меня!
Тимур отталкивает Александра и жестким шагом летит в сторону террасы.
Бдыщ!
Дверь бьется о косяк с такой силой, что стекло дрожит. Может быть, выпадет? Ну и пусть. Добавится к остальным осколкам, которые вот сейчас лежат у моих ног.
Осколкам моей жизни…
Но мама затем и нужна, да? Убрать все, улыбнуться и сказать, что все будет хорошо.
Ничего. Малыш, я на тебя не злюсь.
Мама выдержит все. Да?
«Ты намного лучше, чем она»
Полина
Я не знаю, когда все меняется. Не поспеваю за жизнью. Совсем не поспеваю.
Вот я сижу на диване и передо мной два моих сына сцепились будто не на жизнь, а на смерть.
Нет, ужас, стоп. Я так думать не хочу о своих мальчиках. Это не про них. Не про нас. Да, они иногда ссорились. Иногда очень сильно. Но это обычное, братское соперничество. Тем более между близнецами. Просто Егор — он всегда был моим мальчиком, а Тимур больше тянулся к Яну. И теперь…он злится.
Даже сейчас он продолжает кипеть.
Я бросаю взгляд на сыновей, стоя в сторонке, словно тень. Они оба сидят на большом диване, но с разных сторон. Друг на друга не смотрят. Тим упер
