штанах, всклокоченный и небритый. Кисти его рук были затянуты в черные кожаные перчатки, и выглядели они так, будто скрывают несколько слоев бинтов.
– Убирайтесь! – повторил хозяин дома, подходя ближе.
Он смотрел только на коллегу, а я снова превратилась в пустое место. Удивительно, что слово «убирайтесь» он использовал во множественном числе, значит, я не невидимка.
– Ларс, тебе нужна помощь! – спокойно произнес луксур Навир. – Ты один не справишься.
– Отлично справляюсь, Мик!
– Я вижу.
И куратор демонстративно оглядел темного мага с ног до головы, однако смутить луксура Таэра не удалось, он только, чуть поморщившись, сложил руки на груди.
– Я жду, пока ты уйдешь и заберешь с собой это недоразумение!
Недоразумение? Вот спасибочки!
– Я ваша муза! – сообщила я.
Преподаватель призыва поглядел на меня презрительно: «Кто это тут пищит?», но тут же снова вернулся к дуэли взглядами с коллегой.
– Она остается! – сказал куратор. – Будет готовить тебе еду, прибираться в доме, писать под диктовку и делать все, что нужно, пока ты выздоравливаешь.
– Тогда уйду я! – рыкнул луксур Таэр.
Он развернулся спиной, резво, прямо как молоденький, а не серьезный, уже почти старый, тридцатилетний мужчина, взлетел по ступеням. В глубине коридора грохнула дверь.
– Он что – женоненавистник? – печально пробормотала я.
Куратор участливо похлопал меня по плечу.
– Не переживайте, Шайни. Не то чтобы он ненавидел женщин. Просто он недолюбливает всех людей… Особенно живых.
Глава 2
– Можно я пойду? – жалобно спросила я.
– Можно, – легко согласился куратор.
Я радостно встрепенулась, но луксур Навир еще не закончил.
– Но тогда практику вам не зачтут, и, соответственно, диплома вы не получите.
– Так нечестно! – вырвалось у меня, а от несправедливости руки сами собой сжались в кулаки.
Преподаватель, однако, и бровью не повел.
– Жизнь вообще штука несправедливая, а работа не всегда бывает приятной. Вы ведь не думаете, что творческие личности, которые обычно нанимают музу, все поголовно прекрасные люди? Если думаете, то, боюсь разочаровать, вы выбрали не ту профессию. Будьте готовы, что будущие работодатели станут ворчать, кричать, хандрить и ныть, а вам придется улыбаться и вдохновлять.
Луксур Навир отчитывал меня, как первокурсницу, включив менторский тон. Видно, ждал, пока я устыжусь и потуплюсь под его тяжелым взглядом, однако во мне взыграло фамильное упрямство Луан. Я, сузив глаза и сжав губы, не мигая смотрела на куратора, как будто и не муза вовсе, а мифическая мегера, которая еще немного – и доведет преподавателя до нервного срыва.
Куратор понял, что пора завершать разговор, иначе ничем хорошим дело не кончится.
– Удачи, Шайни, вы справитесь! – преувеличенно жизнерадостно пожелал он и направился к выходу, оставив меня одну в этом гнезде… нет, берлоге… Или лучше сказать – логове! Да, в логове темного мрачного мизантропа!
«Иди, иди, – сердито думала я. – А я следом и прямиком в кабинет ректора!»
– Шайни, – окликнул меня луксур Навир, который скрылся было за демонически орущей дверью, но зачем-то снова нарисовался на пороге. – Должен признаться…
– Как? Опять? В чем еще?
Мысленно я перебрала все возможные причины: луксуру Таэру на самом деле понадобилась невинная дева для жертвоприношений, поэтому я здесь? Или он на завтрак пьет кровь девственниц и закусывает девичьим пальчиком?
– Распределяющая сфера выбрала тебя не случайно, – сказал куратор, неожиданно переходя на «ты». – Из всех кандидатов на роль музы для луксура Таэра она выбрала тебя, потому что посчитала, что именно ты сможешь найти к нему подход. Только ты, понимаешь? Ему действительно нужна помощь. Хотя бы попробуй.
Я вздохнула, и вся злость как-то разом выветрилась. Сейчас луксур Навир не давил на меня, не угрожал оставить без диплома, а преподаватель по призыву, хоть и был тем еще нелюдимым угрюмцем, стал беспомощней младенца. Младенцев я не бросаю!
– Хорошо. Я попробую.
Я затащила саквояж в гостиную и села в кресло у камина, где живописной горкой были сложены полешки. Огляделась. Комната несла на себе отчетливый отпечаток холостяцкой жизни: практичная, но давно вышедшая из моды мебель, шторы из плотной материи, кое-как сдвинутые и перехваченные грубой тесьмой вместо декоративных подхватов, смятые исписанные листы, валяющиеся прямо на полу, будто луксур Таэр писал что-то за низеньким журнальным столом и, не удовлетворившись написанным, комкал бумагу.
И все-таки назвать гостиную совсем уж запущенной было нельзя. На поверхностях лежал слой пыли, но пока еще тонкий, словно она начала скапливаться несколько дней назад, видимо, с тех пор как с преподавателем по призыву произошло несчастье.
Луксур Таэр поддерживал порядок с помощью магии – много сил на это не требуется, но теперь без магии и слуг дом придет в запустение.
«Не придет! – сказала я себе. – Для этого я здесь!»
Я поправила волосы бессознательным жестом, как обычно, когда собиралась колдовать, встала в центре гостиной, подняла руки и замурлыкала себе под нос незатейливую мелодию.
Студенты боевого факультета и факультета некромантии в шутку звали нас, девушек с факультета бытовой магии, музыкальными шкатулочками. Начиная с первого курса, нас учили творить магию под музыку, подстраиваясь под ее гармонию. Каждая мелодия превращалась в заклинание, которое невозможно забыть.
Сейчас я напевала «Чистый дом» и кружилась на месте. От кончиков моих пальцев разлетался легкий ветерок, который не просто подхватывал каждую пылинку, а уносил ее за пределы дома, в сад. Скоро с пылью было покончено, и я принялась за Таэровы писульки. Скомканные листы, шурша, разворачивались и складывались в стопочку. Жаль, я так и не научилась возвращать бумаге первоначальную гладкость – все равно оставались заломы. Заклятие омолаживания, которое так хорошо действовало на забродившее молоко и заплесневевший хлеб, с бумагой не работало. Она становилась как новенькая, вот только все надписи с нее пропадали. Вряд ли луксуру Таэру это понравится.
Хотя… Я пригляделась к почеркушкам и увидела, что всюду на листах во всех подробностях нарисован человеческий глаз. В общем, ничего серьезного, ерунда какая-то.
Я поправила шторы, избавила их от унылой тесьмы, уложила красивыми складками и собиралась перейти в следующую комнату, когда меня прервал гневный оклик:
– Девушка, что вы делаете?
А вот и его темнейшество собственной персоной, явился не запылился. А если запылится – почищу, мне нетрудно. Стоит, руки гневно на груди сложил и глазищами этак – вжух – сверкает!
– Порядок навожу, – бодро ответила я. – И на всякий случай сразу предупрежу: выгонять меня бесполезно. Луксур Навир предупредил, что он мне практику не зачтет, так что, пожалуйста, все вопросы к нему.
В повисшей тишине луксур Таэр отчетливо скрипнул зубами.
– Оставайся, – отрывисто бросил он, но не успела я порадоваться его
