Только оказалось, что идти особо некуда. Работы в сельской местности в конце зимы было днем с огнем не сыскать. А до города больно далеко, да и что делать там, мальчишкам было непонятно. Вот они и прибились к шайке, выйдя однажды вечером к чужому горевшему костру. Ограбить или убить еще никого не успели. И очень скучали по матери — вдове, которая осталась теперь одна с парой младших детей.
Ну и что делать с этими щенятами?
— А о матери вы подумали? — я обвела понурившихся парней взглядом. — Вот увидела бы она, как вы на двух путников в лесу напали.
Посмотрела на жениха.
— Ти, у тебя как?
— Плохо. Грабили, убивали, насиловали отбившихся от больших обозов у дороги почти два года. Этих отпускать нельзя.
Ну что же. Нельзя так нельзя. Долг есть долг.
— Есть у них при себе что полезное?
— Оружие негодящее, да и в порядке эти орлы его не держали. Только кошельки с парой монет.
Весенний день был безвозвратно испорчен тем, что нам предстояло сделать. Я приняла решение — дать мальчишкам урок и еще один шанс. Остальные второй попытки не заслуживали.
Разморозила ребят:
— Отойдите на край поляны и сядьте смирно. Сегодня ночуете тут, с нами, а завтра идете домой, к матери. Все понятно?
Старший хотел было взбрыкнуть, чего это им девка командует, но, видно, мозги в голове всё же водились — парень промолчал. Подошел к младшему брату, помог ему подняться на ноги, и вдвоем они поковыляли к краю поляны.
— Смотрите, — жестко сказал им Тиану. — И вспоминайте каждый раз, как возникнет соблазн пойти по кривой дорожке.
Разбойники на траве дернулись, захрипели и затихли — заморозка сердца сработала почти мгновенно. А потом земля разошлась, и тела стали в ней тонуть… через пару минут ничто уже не напоминало о том, что случилось на поляне. Стоявшие под березой братья стали белей бересты.
— Кто вы?
— Мы? — Ти усмехнулся. — Стража здешнего леса.
И, отойдя к подготовленному кострищу, занялся огнем.
Мы дали парням одно одеяло на двоих и часть наших припасов. Те, испуганные как крольчата, тихо сидели под большой елкой, боясь поднять на нас глаза.
— Как думаешь, попробуют нас ночью зарезать или лошадей украсть? — послала я мысль Ти.
— Надеюсь, что нет, — усмехнулся тот.
Я завозилась, устраиваясь под боком эльфа. Все же так жаль, что прекрасный вечер на весенней поляне превратился вот в такое… Умеют люди всё портить!
Мальчишки вели себя ночью хорошо. И утром кинулись помогать нам — поить лошадей и собирать поклажу. Мы расстались на дороге, дав им немного денег — отнести матери.
— Как думаешь, всё у них обойдется?
— Уверен. Они поняли, — синие глаза Ти блестели. А потом он обернулся ко мне.
— А вот с тобой разговор еще не закончен! Чтоб в следующий раз никакой магии! Зря я, что ли, тебя с клинком гонял? Давай, тренируйся!
Похоже, Тиану всерьез воспринял рассказ Шона про область без магии, и теперь будет гонять меня, пока я не буду в состоянии выйти против горного тролля с перочинным ножиком.
Глава вторая
Незнание закона не освобождает от ответственности.
А вот знание — нередко освобождает.
С.Е. Лец
Мы были в пути уже четыре дня. Пару раз ночевали в трактирах, дважды — под открытым небом. Я сейчас выглядела длиннокосой шатенкой чуть старше моего настоящего возраста, звали меня Белиндой. А Тиану превратился в моего мужа — молодого русоволосого наемника Тиандра, везущего меня домой, к родителям. Прикидываться братом с сестрой не рискнули — слишком «говорящими» были взгляды, которыми мы обменивались каждые пять минут. Нас бы раскусили в момент. Да и статус супружеской четы позволял снимать одну комнату на двоих — отказываться от совместных ночевок, как из соображений безопасности, так и потому, что нам это нравилось, мы не собирались.
Каждый вечер мы мысленно болтали с Арденом и Шоном, рассказывая о впечатлениях прошедшего дня и делясь планами на будущий. Да, честно говоря, нам просто нравилось трепаться. Переданные друг другу забавные картинки, ехидные комментарии к ним, ментальные смешки — это было здорово, и я наслаждалась общением.
Арден рассказал, что мой прощальный подарок лорду Регенту, он же дядя Фирданн, не пропал втуне. Перед отъездом я долго ломала голову, какую бы гадость на память оставить дяде, из-за которого мне фактически пришлось бежать из родного дома? И надумала. Гадость так гадость… Лорд Регент страдал легким несварением, из-за чего часто пускал газы. Естественно, окружающие делали вид, что ничего не происходит — все же первое лицо в Империи, а не конюх какой.
Воспользовавшись тем, что у сероводорода крайне простая формула, я трансмутацией чуть подправила дядин метаболизм. Воняющая тухлыми яйцами мина химического действия имела шумный успех. На второй день дядина фаворитка, сославшись на здоровье, смылась в свое поместье. Из-за дяди сорвался очередной регентский Совет — лорды Советники разбежались из зала заседаний, как тараканы от потравы.
Всего четыре дня — и лорда Фирданна за глаза стали называть лордом Перданом, причем было похоже, что эта кличка прилипнет намертво.
«И мстя моя страшна…», — довольно промурлыкала я себе под нос.
Путники на дороге попадались нечасто — земля еще не просохла так, чтобы подводы и груженые телеги не вязли в глине, время обозов было впереди. Я вертела по сторонам головой: чуть ли не в первый раз в жизни я была так свободна — без сопровождения, не заботясь об этикете, не путаясь в полагающейся принцессе длинной юбке и не подстраиваясь по скорости к еле ползущим каретам с фрейлинами.
Впрочем, еще больше мне бы понравилось, если бы Ти не решил уже на второй день, что каникулы кончились, и мы должны продолжить занятия. Вредный эльф заставлял меня описывать все, что мы видели и встречали по дороге, сначала на эльфийском, а потом на драконьем языках. Когда мой собственный язык начинал заплетаться от непривычной артикуляции, Тиану начинал рассказывать о лесе — учил распознавать деревья и растения, показывал съедобные и ядовитые мхи и травы, называл на трех языках пролетающих мимо птиц. Обычно урок шел сразу в двух плоскостях: вербальной — Тиану проговаривал все вслух, и ментальной — одновременно эльф передавал образы. Сначала меня немного клинило от переполнения информацией, но потом я втянулась, и мне понравилось. Ти смеялся: «Я всегда знал, какая ты жадная до нового!». А чего не быть жадной? Мне положено — я же будущий дракон!
Моя драконица активно ворочалась, чесалась и рычала в самые неподходящие моменты, иногда заставляя меня подпрыгивать — путешествие ей нравилось. После первой ночевки под открытым небом, когда мы с Ти, закутанные в одеяла, лежали на косогоре глядя, как над кромкой леса на востоке загораются новые и новые созвездия, мой зверинец сообщил, что выбрал себе имя — одно на двоих. Вредная кобыла и не менее вредная драконица пленились самой яркой звездой небосклона, попеременно мерцавшей голубым, белым и алым — Наргиэль, что по-эльфийски значило Утренняя Звезда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
