— Не выдержишь, — усмехнулся противный эльф.
Ах ты, вредина! Бросив косой взгляд на жениха, наколдовала ему кусочек льда в штаны — Ти подпрыгнул. От таких издевательств драконий щит не защищал.
Эльф скосился на меня:
— А если отвечу?
Я представила нас, непонятно с какой радости кузнечиками скачущих перед мордами лошадей, и поняла, что на месте капитана я б таких пассажиров на борт не пустила — пусть хоть втрое заплатят. Пришлось отложить забаву… но я еще ему припомню!
На пристани, у входа на причал, стоял длинный дощатый прилавок, уставленный поделками и игрушками из глины.
— Мальчишки, которым еще рано в полную силу работать, лепят, — пояснил Тиану.
Я уставилась на красного глиняного дракончика. Длиной в две ладони, на растопыренных лапках, со смешными маленькими крылышками, выпученными любопытными глазками и взъерошенным гребнем — кого-то он мне напоминал. Прищурилась — да у игрушки выражение морды, как у моего придворного мага!
Пихнула локтем в бок Ти. Тот посмотрел и прыснул:
— Похоже на Шона! Хочешь купить?
Я кивнула.
Ти окликнул продавца и начал вдохновенно торговаться. То, что мой высокородный жених иногда не прочь поразвлечься подобным образом, я уже знала. Правда, Ти не стал сильно сбивать цену, решив поощрить лишней монетой юного драконоведа. Я тут же укрепила купленную игрушку драконьим щитом, чтобы случайно не сломать, облегчила её вес и сунула в переметную суму. Теперь из моей сумки колоритно торчал рыжий гребенчатый хвост.
* * *
Устроив лошадей под навесом на палубе «Тихой зыби», мы спустились к себе. Крошечная каюта мне не понравилась: рундук и два узеньких гамака — вот и вся обстановка. Присела на край нижнего — маленький и качается… И вдвоем в нем даже паре кошек среднего размера не поместиться. Я вздохнула, с нежностью вспомнив мое лежбище под балдахином, оставшееся дома.
— Что, по дворцу скучаешь? — понятливо улыбнулся эльф.
— По дворцу — нет. А вот по тамошней кровати… и ванне…
— Еще не раздумала сидеть носом в стенку? Может, сложим вещи и пойдем на палубу, посмотрим отплытие?
Я сердито посмотрела на вредного Ти — опять издевается? Ну, получай еще одну ледышку в штаны! Ти взвыл и подскочил так, что стукнулся макушкой о низкий потолок. А я вдруг обнаружила, что в моей рубашке что-то шевелится, холодом скользя по голой коже груди. Запустила за пазуху руку — хвост! Скользкий! И пытается уползти мне в штаны! Я завертелась юлой, пытаясь изловить ползающего по мне владельца хвоста. Ти, подняв бровь, смотрел из угла на то, как я хлопаю по себе руками. Ах, весело?! Ну, на тебе паука размером с блюдце на белобрысую макушку! Ага, теперь некогда на меня пялиться!
Через пару минут я, держащая за хвост небольшого ужика, и Ти с шевелящим мохнатыми лапами пауком в руке, злобно уставились друг на друга. Потом хихикнули. А потом захохотали в голос, ткнувшись друг другу в плечо. А еще через минуту, отправив зверушек в те места, откуда мы их извлекли, самозабвенно целовались. Ти присел на гамак, устроив меня на коленях — а не так-то тут и плохо!
Перед уходом мы защитили вещи от кражи и осмотрели каюту магическим зрением. И не зря — в стене напротив гамаков обнаружился глазок.
— Каюта на двоих, селят женатые пары. Вот матросы и развлекаются, подсматривают, — прокомментировал Тиану.
Я задумалась, что делать с глазком. То ли заделать и наказать любопытных, то ли попробовать самой подкараулить жениха и посмотреть…
Эльф заржал. Опять я щит забыла поставить, а этот гад белобрысый в моей голове копается!
— Ну, попадись тебе голова с таким забавным содержимым, ты бы тоже из нее не вылезала! — хихикнул Ти.
Я задумалась… и согласилась.
Мы сидели на палубе, наблюдая, как медленно отдаляются и скрываются за излучиной реки красные стены Нарса. Лес по берегам был еще черным, только отдельные деревья у самой воды уже подернулись зеленой дымкой — это начинали распускаться почки. Встречное несильное течение несло сломанные сухие ветки, мелкий мусор — паводок спал, но вода еще не успокоилась и была темной. Стоящий с багром на носу матрос внимательно глядел вперед — высматривал топляки. Остальные члены команды суетились на палубе — капитан приказал развернуть парус, чтобы попутный ветер помог гребцам.
Смотреть на это было интересно, но, честно говоря, больше меня занимала серая кошка, гонявшая по палубе пустую катушку. Гибкая зверушка наскакивала на «добычу», ударяла лапой, подпрыгивала, пряталась в засаде и вылетала оттуда… Я всегда мечтала завести котенка или щенка, но никогда не просила об этом дядю Фирданна. Зная характеры лорда Регента и его сыночка, я понимала, что любой мой питомец станет рычагом давления, и может пострадать или даже быть убитым при очередной попытке меня подчинить.
Ти, как всегда чувствующий мое настроение, притянул меня ближе. Я положила голову жениху на плечо и стала смотреть на уплывающие берега.
— Бель, запоминай. На драконьем снасти корабля называются так… — начал Тиану.
Ну, вот зачем вообще драконам, которые сами себе транспорт, как-то называть снасти корабля? А гномам? Куда они под своими горами плавают?
Только что из врожденной вредности!
* * *
Я задумавшись шла по коридору к нашей каюте, когда на меня налетел шкаф. Бум! — впечаталась я боком в переборку. Что за…? Подняла глаза — надо мной навис здоровенный матрос, один из тех, кого я видела на палубе натягивающим парус. С поросшей черной щетиной физиономии размером со сковороду блаженного Колена на меня приветливо смотрели голубенькие маленькие глазки.
— Я Мотя. Вот. Нравишься ты мне. Познакомиться захотел. Ты хорошая. А парень твой хлипкий, я — лучше!
Мотя отступил на полшага и гулко ударил себя кулаком размером с кувалду в могучую бочкообразную грудь.
Я хихикнула. И вправду, Тиану проигрывал — раза так в два по ширине и четыре-пять по толщине. Ну, и что мне делать с этим Мотей?
Можно приставить кинжал, один из тех, что я всегда носила с собой, ему под подбородок. Чтоб не лез. Но, вроде, обижаться не на что. Попробую объяснить словами.
— Мотя, Тиандр — мой муж. Любимый муж. Я люблю его, а он любит меня. И никто другой мне не нужен. Для меня именно он самый лучший.
Говоря, я разглядывала ментальным зрением огромного парня, на лице которого медленно проступали понимание и огорчение. А это что? Я уставилась на локоть левой руки здоровяка.
— Мотя, у тебя рука болит? Вот тут?
— Стукнул осенью веслом, — пробасил детина. — Болит. Я терплю.
— Дай-ка посмотрю, у меня в роду бабка-знахарка была, кое-что и мне досталось. Давай! — последнее слово я произнесла тоном приказа, и амбал с детским выражением лица послушно протянул руку толщиной с мое бедро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
