– Юнна, ma chérie, не отвлекайся.
Ник перепрыгивает с английского на французский, а после и русский, не замечая даже этого. И имя моё коверкает так, что получается уже привычное «Уна».
Но я не спорю, ведь именно этот мужчина дал мне работу и шанс возобновить танцевальную карьеру. На самом деле, даже не предлагал, а тащил за собой и беспокоился больше, чем родная мать.
– Нога сильно болит?
Отрицательно машу головой, хотя в глазах искры танцуют. Если сказать о том, что порванные когда-то связки не дают дышать, Себастьян даст мне отдохнуть. И мы потеряем драгоценное время, которого почти не осталось.
Съемки на рассвете чудесная идея, если не нужно ловить этот самый рассвет. А мы уже больше часа потратили на подготовку, чтобы всё успеть. Себастьян настраивал камеру, я повторяла танец. Только если мужчина был одним из лучших операторов Европы, то я была сломанной балериной.
У которой не получалось сделать элементарную связку. Ладно, не самую простую и лёгкую, но раньше я справлялась. Кружилась, танцевала и не задумывалась ни о чём. Танец был моей страстью и тело само вело меня, без мыслей и планов.
А после чертова авария, которая перечеркнула все планы.
– Расслабься, принцесса, - словно вживую слышу забытый шепот.
Голос мужчин, которые всего за одну ночь стали слишком близкими. Как их ладони сжимали талию, а шепот пробирал до глубины души. Я нервничала и не могла станцевать ни движения. А они всё так легко решили. Сжали в своих объятиях, словно именно они были опытными танцорами, и напомнили, как нужно двигаться. Забывала, как дышать, рядом с ним, но танцевать получалось.
Моя главная ошибка, моё любимое воспоминание.
Когда-то в Новый год я могла умереть на заснеженной трассе. Архипов просто уехал, когда я вышла подышать и остыть. И чуть не остыла навсегда. Тогда меня спасли. Привезли в уютный дом, отогрели. Я оказалась в объятиях двух незнакомцев, которые вдруг решили, что я нравлюсь им.
Та ночь сломала меня, а после возродила. Когда все твои устои и принципы сгорают, очень просто создать что-то новое.
Я присаживаюсь в начальную позицию, когда Себастьян включает камеру. Разносится громкая музыка, но эхо воспоминаний громче. Вспоминаю, как горел камин и потрескивали дрова. Словно тот огонь, медленно поднимаюсь, покачиваясь в такт.
Закручиваюсь в фуэте, быстро вращаясь на месте. Так же меня кружило рядом с двумя мужчинами. Заворачивало, вело, до разноцветных искр перед глазами и приятного головокружения. Прыжок, подобно кульбиту сердца от их поцелуев, и мягкое приземление, словно в привычные объятия.
Веду пальцами по шее и ключицам, как когда-то это делали они. Кожа покрывается мурашками, кровь кипит, но я продолжаю танец. Вспоминаю ту ночь и кружусь, запечатывая эмоции в танец.
Я обещала себе не вспоминать и не жалеть о том, что случилось в Новый год. Оказалась в метель с двумя незнакомцами и поддалась искушению. Кровь кипела, и их шепот толкал к краю. И я не жалела, забылась на одну ночь и позволила себе то, от чего бежала всю жизнь.
Похоть, разврат, когда разум в тумане, а тело ведёт мой личный демон с именем Нимфомания.
Думала, что смогу забыть, но не получалось. Находила личное вдохновение в той ночи, вспоминая каждую минуту. Я больше не была той неуверенной девочкой, попавшей в руки уверенных соблазнителей. Но постыдное воспоминание приятным теплом окутывает.
В конце концов, зачем жалеть о том, что было случайностью?
– Жете и фуэте, - напоминает Себастьян, словно не я ставила этот танец и не я знаю каждое движение. – Чуть быстрее.
Легко делаю прыжок с одной ноги на другую, закручиваясь на месте. Перед глазами мелькает океан, старый маяк, бескрайнее небо с оранжевыми разводами. Привычная лёгкость и азарт просыпается, чтобы лучшей быть, идеально каждое па сделать.
– Ещё быстрее.
Мужчина напоминает мою преподавательницу по балету. Жесткую женщину, которую боялись родители и другие преподаватели. Та всегда повторяла всего два указания. Быстрее и сильнее.
Сильнее тяни носок, Юнна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Быстрее поднимайся с пятой позиции на носочки, Слицерин.
Усиливай тренировки, больше худей.
От одного воспоминания о ней бьёт холодной дрожью, и тело само вспоминает, как нужно действовать. Отталкиваюсь раз за разом, пока всё вокруг не начинает сливаться в размытую картинку. Кружусь, невзирая на усиливающуюся боль и лёгкое головокружение.
Плие, разворот, батман. Кружиться, танцевать и блистать. Хочется прикрыть глаза, но нельзя. На камере будет видно, а я должна сделать всё идеально.
Поэтому заворачиваюсь, отталкиваясь всё сильнее и сильнее. В голове шумит кровь, чувствую всем телом быстрые удары сердца. Песок режет босые ступни, а глаза слепит поднимающееся солнце.
Кружусь, кружусь. Пока не чувствую, что тело больше мне не подчиняется. Всё плывёт, меня шатает. Замираю в ласточке, каждую клеточку тела напрягаю. И смотрю вперёд, чувствуя, как всё обрывается внутри.
Я сталкиваюсь взглядом с теми, кого никогда больше не ожидала увидеть. Мой Новогодний подарок, мой худший секрет. Мужчины улыбаются, а я лечу вниз вместе с моими чувствами и глупым сердцем, которое реагирует на них, хотя они мне ничего не обещали.
Здравствуй прошлое, которое сломало меня.
Глава 2
– Oh, mon Dieu (Боже мой), ты в порядке?
Ник бросается ко мне первым, помогая подняться. У меня уходит много времени, чтобы понять, что я упала. Ладони щиплет из-за стёртой о песок кожи. Боюсь смотреть на ноги, переживая, что там такая же ситуация. А как с ранами сниматься? Испорчу всё видео из-за того, что слишком остро отреагировала.
Поднимаю глаза, желая рассмотреть незваных гостей. Всё ещё надеюсь, что просто обозналась. Много раз уже случалось. Когда думаешь о ком-то постоянно, начинает казаться, что весь мир только состоит из этого.
Раньше по четвергам я обедала с Ником в маленькой кафушке во Франции. И туда захаживал один высоченный парень. Он постоянно смеялся над шутками баристы. Он смеялся, а меня колотило. Настолько похожим на Сэма был. Высотой и смехом, а ещё оттенком волос.
Это, конечно же, был не Сэм. Я ничего не знала о мужчине, с которым провела ночь. Ни где он жил, ни увлечения. Единственное, что занимался разработкой игр. Странно, что он так много обо мне спрашивал в Новый год, а сам ничего не рассказал.
Но, как любит повторять моя лучшая подруга Мира, прошлого не существует. Оно было и прошло, нельзя зацикливаться. Так что, прошлого нет. А вот двое знакомых мужчин в пяти метрах – есть.
– Ты в порядке? – Ник сам отряхивает песок меня. Поправляет юбку, которая спасла мои несчастные колени. Не юбка даже, тонкая сетка в пол. – Не ушиблась?
– Нет, прости что испортила кадр. Ты успел всё снять.
– Естественно. И шикарный танец, и не менее шикарное падение.
Ник смеётся по-доброму, как всегда. Он вообще не умеет злиться, как мне кажется. Ну только на своего брата, с которым у них постоянные ссоры происходят. Но это их разборки, не мне туда лезть. У самой в семье сплошная неразбериха.
– У тебя песок, - произносит один из тех, кто заставляет сердце сжиматься в груди. – На щеке.
Я миллионы раз представляла встречу с Сэмом и Алексом. Думала, что когда-то мы столкнёмся, а потом убеждала себя, что встреча никогда не состоится. Это же просто ночь. Приличные девочки не проводят ночь с незнакомцами и не вспоминают об этом.
У меня было оправдание – диагноз в карте, который давал мне зелёный свет на многие ошибки. Только разве можно считать ошибкой секс с мужчинами, которых не знала? Ошибка это сожаление и желание всё поменять, а у меня его не было ни разу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Нам было хорошо вместе. И плевать, что всего на одну ночь.
Только всё не так происходит, как в моих мечтах. Алекс лохматит тёмные волосы и почти не смотрит на меня. А Сэм, без привычной улыбки, обращается только к Нику:
