Как иногда говорила ее мать, «неизвестно, что тебя ждет за углом».
Глава 1
Эбби внимательно вгляделась в холодную глубину парикмахерского зеркала. Она не сомневалась, что увидит там новые морщинки вокруг глаз. Эбби с грустью подумала, что старение похоже на разлом Сан-Андреас:[2] никогда не знаешь, где появится новая трещина. Определенно, сорок лет – это начало заката. Когда ей исполнилось сорок – невероятно, но это было всего два года назад, – она почувствовала, что ее лицо начало стареть.
Стоявшая около нее Черис в глубине души считала, что в реальности Эбби выглядит даже более привлекательно, чем на экране телевизора. Она критическим взглядом осмотрела свою работу – только что законченную новую прическу Эбби.
Черис, как и все работницы салона «Джанни», была молода, кожа на ее лице казалась розоватой и бархатистой. Черис носила установленную для работниц салона униформу, состоявшую из черных брюк с заниженной талией и короткой, облегающей футболки. Эбби отвела завистливый взгляд от плоского, загорелого животика Черис и улыбнулась, глядя в зеркало. И конечно же, вместе с ней улыбнулись ее морщинки. Несмотря на красивую новую прическу, элегантную блузку от Армани, несмотря на восхищение большинства посетительниц салона, которые, безусловно, узнали Эбби и с интересом разглядывали ее, хотя и притворялись, что увлеченно читают журналы, Эбби почувствовала, как неприятно заныло под ложечкой. Господи, она стареет. Выглядит старой и уставшей. Сорок два. Даже в самих этих цифрах звучит старость. Правда, друзья уверяют, что все это плод ее воображения.
– Вам нравится прическа? – спросила Черис, с тревогой ожидая ответа.
– Да, спасибо, Черис, все замечательно, – поблагодарила Эбби, ругая себя за то, что раньше не догадалась похвалить работу Черис.
Эбби была добра со всеми. Эта черта ее характера, по словам продюсера передачи «Наводим порядок в вашем доме и в вашей жизни», составляла значительную часть ее обаяния и, безусловно, являлась ключом к успеху. И то не была притворная доброта, она была настоящей, искренней. Эбби любила людей, и они отвечали ей взаимностью. Это доказывали рейтинги ее передач. Всего за два года Эбби Бартон превратилась из домохозяйки, немного занимавшейся мелким бизнесом, в телезвезду.
Ее передача о наведении порядка хотя и была относительно новой, но уже переросла себя, и ходили слухи о том, что Эбби пишет книгу, основанную на опыте работы в телепрограмме, а также вскоре начнет снимать трехсерийный фильм. Ее любили и телевизионщики, и телезрители; из банка теперь вместо неприятных писем с уведомлениями присылали поздравительные открытки к Рождеству; иногда люди, которых она почти не знала, приветственно махали ей, проезжая мимо в своих автомобилях.
Однако Эбби отнюдь не витала в облаках. Близким подругам Эбби признавалась, что она постоянно ожидает момента, когда люди назовут ее самозванкой, не заслуживающей свалившихся на нее славы и денег.
– Слава проходит, а неуверенность в себе длится вечно, – шутила Эбби, вызывая смех у окружающих.
– Никому и в голову не придет, что ты говоришь это о себе, – сказал ей как-то муж, Том, и это было высшей похвалой с его стороны.
У Тома были темные волнистые волосы, чуть тронутые сединой, узкое умное лицо, он носил очки без оправы, не злоупотреблял ни мучным, ни сладким, ни вином (в отличие от Эбби). В нем имелась какая-то пуританская жилка, пожалуй, даже присутствовал определенный аскетизм, поэтому из него и получился прекрасный заместитель директора школы. И Том строго осуждал людей, отрицающих аскетизм.
Скорее всего он презирал Эбби за то, что она с удовольствием превратилась из скромной домохозяйки в настоящую знаменитость, обладавшую теперь шикарными машинами и нарядами.
Однако надо сказать, что, будучи умным человеком, хотя, что называется, и не от мира сего, Том так никогда и не осознал, что Эбби, казавшаяся вполне счастливой женщиной, в те трудные времена, когда она покупала одежду в комиссионках, всегда любила тайком тратить деньги на прически и дорогую косметику. Ее муж и не догадывался, что одно из преимуществ ее недавно обретенного финансового благополучия заключалось в возможности не скрывать свои расходы на прически и новую одежду, покупая при этом дешевые обрезки мяса и уцененные овощи. Хотя, конечно, если бы Том имел хоть малейшее понятие о том, сколько стоит визит в салон «Джанни», он бы отругал жену за подобное транжирство.
Сегодня деньги были довольно больным вопросом в доме Бартонов. После многих лет скромных заработков Эбби решила, что ее нынешнее относительное благополучие сделает их жизнь гораздо легче. Однако в определенном смысле оно сделало ее сложнее, и главным образом потому, что Том считал себя главой дома и кормильцем.
В школе он мог выглядеть преподавателем современной формации со множеством новых идей, однако дома Том придерживался традиционных взглядов. Несмотря на то что Эбби теперь много работала, она по-прежнему занималась покупками, стиркой и прочими домашними делами. И она знала, что Том, как и многие мужчины, испытывает дискомфорт из-за того, что жена зарабатывает больше, чем он.
– Я думаю, будет лучше, если слегка завить пряди у подбородка, – сказала Черис, осторожно закручивая пальцами кончики волос. – Это смягчит линию подбородка. – Она улыбнулась и слегка отступила, разглядывая свою знаменитую клиентку. – Знаете, вы так будете выглядеть еще моложе.
Эбби поймала себя на мысли, что сама она говорила эти же слова своей тетушке Сейди, когда та наконец отказалась от более чем пятидесятилетней привычки красить губы ярко-красной губной помадой, а попробовала теплый розовый цвет. Седовласая Сейди недовольно поморщилась, когда увидела в зеркале свои губы без привычных ярко-красных полосок. На самом деле выглядела она ничуть не моложе. Просто в ее семьдесят шесть лет пора было уже пользоваться менее броской губной помадой. Вот и молоденькая Черис, наверное, думала сейчас так же, как Эбби думала о своей тетушке Сейди: эта старушка тщетно пытается молодиться. Но и деньги, и слава здесь были бессильны.
Выйдя из салона с сумкой, полной косметических средств для ухода за волосами, Эбби распахнула заднюю дверцу своего сверкающего черного полноприводного автомобиля, из-за покупки которого в семье Бартон разразилась настоящая война. Оставив сумку на заднем сиденье, Эбби открыла переднюю дверцу и села за руль. Критически оглядев себя в зеркало заднего вида, она решила, что прическа у нее все же отличная. А эти темно-каштановые пряди, по поводу которых они так долго дискутировали с Черис, действительно прекрасно оттеняют ее глаза цвета морской волны.
