— Мне плевать на других. Мне есть дело только до тебя! — разъяренно крикнула Энджи. — И если ты наживаешь баснословные деньги на спекуляции, что же ты приехал сюда ко мне и рассказываешь о своих долгах?
Алекс подпрыгнул как ужаленный и кинулся к окну. Он сунул руки в карманы толстовки и уставился невидящим взглядом на происходящее за окном.
Энджи подождала несколько минут, пока он остынет, и тихо сказала:
— Думаю, сейчас самое время сказать, насколько плохи твои дела.
— Тебе это не понравится.
Еще бы. Энджи просто ненавидела долги. Она боялась их. Она чувствовала страх перед ними с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, когда в автомобильной катастрофе погибли родители, и ей, с тогда еще тринадцатилетним братом, пришлось стать свидетелями того, как было полностью заложено все имущество их семьи. Почти все, что досталось им по завещанию, тоже ушло на выплату долгов, а того, что осталось, едва хватило, чтобы оплатить учебу Алекса в школе-интернате на следующий год. Ей самой пришлось бросить частный колледж и устроиться на две работы сразу, чтобы хоть как-то продержаться на плаву. Она экономила и откладывала каждую копейку, чтобы только снова не влезть в долги. Если бы не та счастливая встреча с владелицей модельного агентства, кто его знает, где бы они сейчас с Алексом были.
А до этого целый год, двенадцать долгих ужасных месяцев, она днями стояла за прилавком в одном из лондонских торговых центров, а ночами работала официанткой в ресторане. Она приходила домой и от усталости замертво падала на кровать.
Потом случилось так, что к ее прилавку подошла Карла Гейл, чтобы купить духи. Карла сразу увидела, что худенькая фигурка Энджи, ее изумрудно-зеленые глаза и ярко-рыжие волосы, которые оттеняли ее бледную фарфоровую кожу, могут произвести фурор на рынке красоты. Вскоре Энджи оказалась в мире высокой моды и зарабатывала столько, что при воспоминании об этом у нее до сих пор захватывало дух.
Через несколько месяцев она стала одной из самых востребованных моделей. Ее приглашали на подиум и снимали для обложек модных журналов. За последующие три года она объездила весь мир с модными показами. Она могла выстаивать часами, пока дизайнеры подгоняли свои творения под ее высокую стройную фигурку, или позировала перед камерами, снимаясь для глянцевой модельной фотосессии. И она с благодарностью относилась к своей работе, которая давала ей возможность содержать брата в частной школе.
Энджи гордилась тем, что Алекс был обеспечен всем, что имелось у его более состоятельных и привилегированных друзей. Когда он выиграл место в Кембридже, она почувствовала себя на седьмом небе от счастья, она радовалась так, как радуются любые родители успехам своих детей. И она гордилась тем, что добилась этого, не залезая в долги.
— Тебе хорошо говорить, — буркнул Алекс. — В отличие от меня у тебя всегда были деньги, и ты могла тратить их, как тебе заблагорассудится.
— Алекс, я плачу за твое обучение, и я ни разу не отказала тебе, когда ты что-то у меня просил.
— Вот именно. Просил. Меня тошнит оттого, что я вынужден постоянно просить.
Ее сердце сжалось от такого несправедливого осуждения, и она грозно сказала:
— Давай выкладывай, сколько ты должен.
Алекс неохотно назвал цифру, от которой лицо Энджи мертвенно побледнело.
— Ты шутишь, — прошептала она.
— Если бы, — нервно засмеялся он.
— Пятьдесят, ты сказал — пятьдесят тысяч долларов? Ради бога, где ты взял такой кредит, чтобы потратить пятьдесят тысяч на игру на бирже?
Повисла гнетущая тишина. Энджи в упор смотрела на брата, виновато опустившего голову:
— Алекс, отвечай.
— Роке, — буркнул он в ответ.
Роке?
На секунду ей показалось, что она падает в обморок. Она почти задыхалась от волнения.
— Ты… ты хочешь сказать, что это Роке поощрял тебя играть на бирже?
— Конечно, нет! — с отвращением крикнул Алекс. — Я бы его никогда не послушал. Я его ненавижу. И ты это знаешь. После того, что он с тобой сделал, я…
— Тогда при чем тут он?
— Я воспользовался одной из твоих кредитных карт.
— Но я не пользуюсь кредитками!
У нее были обычные денежные карточки, но никогда она не осмелилась бы оформить кредитную карту, потому что в этом случае у нее появилось бы искушение залезть в долги, а долги — это…
— Я взял ту, что тебе дал Роке.
Энджи застыла. Карточка, которую ей дал Роке… За этой кредиткой стояли неисчерпаемые финансовые источники Роке, которыми она никогда не пользовалась, хотя карточка все еще где-то валялась у нее дома, может, в…
— Я наткнулся на нее в твоей прикроватной тумбочке, когда был здесь последний раз, и…
— Ты рылся в моих вещах?! — задыхаясь, воскликнула Энджи.
— Проклятье! Прости меня! — крикнул Алекс. — Я сам не знаю, что на меня нашло. Просто мне нужны были деньги. И мне не хотелось снова клянчить их у тебя. Поэтому я посмотрел, не оставила ли ты какую-нибудь мелочь. Я увидел эту кредитку и сразу же схватил ее. На ней было его дурацкое имя, великий и прославленный Банк де Кальвоса. — В его голосе прозвучала нескрываемая вражда по отношению к человеку, которого он никогда не любил. — Сначала я хотел разрезать ее на мелкие кусочки и выслать их ему по почте… с посланием. А потом подумал: почему бы не воспользоваться ей и не нанести ему сокрушительный удар? Мне казалось, все проще простого…
На ватных ногах Энджи подошла к креслу и рухнула в него. Она вся дрожала.
Роке. Боже милостивый. Она закрыла глаза и беспомощно кивнула:
— Не могу поверить, что ты мог так со мной поступить.
Она прижала к дрожащим губам холодные как лед пальцы.
— Что ты хочешь от меня услышать? — глухо спросил Алекс. — Да, я наделал глупостей, а теперь очень об этом, жалею: Но, Энджи, он должен был позаботиться о тебе! Ты заслуживала того, чтобы о тебе позаботились. А вместо этого он изменил тебе с этой девицей и… Хорошо. Давай теперь поговорим о тебе.
— А что со мной не так? — изумленно спросила Энджи.
Алекс засмеялся так, как будто она сказала какую- то глупость:
— У тебя была работа, о которой большинство девушек могут только мечтать. Твои фотографии были везде: на рекламных щитах, на обложках журналов. Все мои друзья завидовали мне, что у меня такая необыкновенно красивая сестра. Они воевали друг с другом за возможность увидеть тебя. Потом появился Роке и опустошил тебя. Ты ушла из модельного бизнеса, потому что Роке не одобрял этого…
— Ты не прав…
— Прав! — зло крикнул Алекс. — Он был эгоистичной, самовлюбленной и высокомерной свиньей. Этот тиран хотел подавить тебя и управлять тобой. Ему не нравилась твоя привязанность к работе и твоя привязанность ко мне.
