устроитесь, на зимних каникулах. Я люблю тебя.
Он в первый раз признался мне в любви. Вот такая прощальная романтика. А я продолжала реветь. Почему-то так и не смогла сказать ему тоже самое. Я же люблю его? Наверное, еще слишком мало времени мы были вместе.
1.2.
– Ненавижу вас! – Я впервые в истерике орала такие слова. Но не могла остановиться. – Вы мне всю жизнь испортили! Ненавижу и вас, и вашу чертову армию. Нельзя нормально жить как все, обязательно надо спасать весь мир, который никому кроме вас и не нужен. Папа, ты реально не видишь, что твоя армия – это пародия на оборонку, а ты в ней не главный герой, ты марионетка, которой затыкают дыры в дырявом ведре?
– Хватит, Кира. Мне некогда. Мне бы выпороть тебя за такие слова.
– Так выпори, слабо?
Папа сжимал кулаки и явно еле себя сдерживал и говорил тихо, чеканя каждое слово:
– Чтоб я до конца жизни себя ненавидел? Я никогда тебя не бил и не собираюсь начинать, хоть ты и выпрашиваешь.
– Хочешь остаться правильным, так зря, я все равно буду тебя ненавидеть до конца жизни!
– Доченька, остановись, – мама с лицом Жанны Д’Арк, сжигаемой на костре, гордой, но в болючей агонии, пыталась говорить что-то правильное, но я не особо слушала. – У тебя вся жизнь впереди. Столько парней еще будет. Ты мне сейчас можешь не верить, но так и будет. А если ваши чувства настоящие, то заодно и проверите их небольшой разлукой. Закончишь школу, поступишь, куда захочешь и может вы вообще больше расставаться не будете. Пока так. Можешь нас ненавидеть. Имеешь право. Как бы нам ни было от этого плохо, мы выдержим.
Глава 2
Итак, что я имела. Новый город с какими-то проблемами в военной части. Убитую квартиру, из которой, надеюсь, мы съедем в ближайшее время. Опухшее от слез лицо. Новая школа, где мне придется заново привыкать к учителям, одноклассникам, но на это нет ни сил, ни желания. Расклад, мягко говоря, удручающий.
Я поболтала по телефону с Ромой, перекинулась парой сообщений в чатике подружек, запостила в инстаграм всю трагедию своей жизни, с подписью “Ненавижу переезды. Гори огнем новая школа и все мои планы”.
Я попыталась заснуть, но так и не смогла и решила выйти из “халупы” знакомиться с окрестностями. Мама махнула рукой, зная, что вернуть меня в бодрое состояние иначе не получится. Обычно из любой хандры меня вытаскивали бег и танцы, но на улице только прошел дождь, а уделывать новые кроссовки грязью мне не хотелось. Что ж, пойду погуляю. Меня даже не пугала перспектива месить грязь и лужи. Я надела любимые резиновые сапоги цвета газона, которые мама чудом нашла в вещах и пошла знакомиться с городом.
Я шлепала по мелким лужам, что стояли на тротуаре, пинала листья. В наушниках Земфира царапала душу:
Я ухожу, оставляя
горы окурков
Километры дней,
Миллионы придурков.
На этих строчках я аккуратно обошла большую лужу у пешеходного перехода, наступила на зебру, убедившись, что горел “зеленый человечек” и сквозь музыку в проводных наушниках услышала скрежет тормозов и буквально в ладошке от меня затормозил черный аккорд с тонированными в круг стеклами.
Я онемела от неожиданности и встала как вкопанная. В ушах гремели словно молоты о наковальню удары сердца. Водительское стекло опустилось, выпустив наружу громкие басы орущей музыки, и парень лет 18-ти оглядел меня оценивающим взглядом.
Спустя несколько секунд от шокового замирания меня захлестнула ярость от наглого водителя. Он меня только что чуть не сбил прямо на пешеходке! Но даже эти чувства не могли сделать меня слепой. Это был самый красивый парень, которого я когда-либо видела. Но это была не вылизанная гламурная модельная красота, аполлоновская, а скорее сбивающая с ног, резкая, дерзкая. В этом брюнете чувствовалась не только сила, но и вседозволенность, словно он король мира, даже манера двигаться выдавала в нем хищника, зверя, что в любой момент готов совершить смертельный прыжок.
Я все еще пыталась прийти в себя, пока он вышел и вместо того, чтобы подойти ко мне сразу с извинениями, присел на капот. Я смотрела на этого парня и понимала, что в нем не было и тени сожаления за практически наезд на пешехода, а колючая насмешка во взгляде обжигала огнем кожу даже сквозь мой оранжевый тренч. Он как бог войны, гордый и самоуверенный, смотрел на поле битвы, то есть на меня, снисходительно и выжидающе. Как такие мысли могут пронестись за эти секунды в голове?
Продолжая подпирать капот, он выдал то, что я вообще не ожидала:
– Девочка, что ж ты под колеса машины бросаешься? Ты из тех пройдох, что подстраивают ДТП, а потом шантажом вымогают деньги у честных людей?
2.1
– Что?! Ты сдурел? Ты меня чуть не сбил! Давай вернемся на несколько секунд назад и вместо этого бреда ты просто извинишься?
В это время за нами наблюдали его пассажиры, сзади я разглядела пару девиц с нарощенными ресницами и парня, впереди еще одного.
– Именно с этих слов пройдохи и начинают. Дорогуша, денег не дам, я не прочь расплатиться натурой. Поехали? У нас тут весело, как раз одной не хватает.
Нет, он точно надо мной издевается! Из машины заорали накрашенные куклы:
– Макс, поехали, нафиг нам она нужна?
Нет! Нет! Нет! Так в реальности не бывает. Это какой-то фестиваль абсурда. Сейчас этот тип скажет, что он пошутил и, конечно, ему очень жаль, что он чуть на меня не наехал. Но вместо этого он всматривался в меня все с той же дикой усмешкой, задерживаясь взглядом чуть дольше, чем следовало, на моих губах.
– Подождите, тут есть желающие на групповушку, развлечемся. Ну, что, долго ломаться будешь? Прыгай в тачку, будет весело. Тебе понравится, только сапогами коврики не замарай.
– Ты больной на всю голову придурок. Тебе что вообще никто не дает, что ты к незнакомкам так подкатываешь? Думаешь классная тачка, красавчик, все можно? Проваливай, ты не в моем вкусе.
– Ты уж определись, я красавчик или не в твоем вкусе.
Сзади нам пару раз посигналили машины и стали объезжать.
– Катись отсюда, урод вонючий (это я так сказала? Не знала, что в моем алфавите есть такие буквы)! И передай тому, кто права тебе продал, что на его совести будут жертвы твоего лихачества.
– Обязательно передам. Сразу после того, как мы с тобой познакомимся поближе, еще никто недовольным не оставался. А ты борзая, но мне так даже
