Читаем без скачивания Assassins Creed. Откровения - Оливер Боуден

Капитан откинул капюшон путника, вгляделся в лицо и улыбнулся. Его ожидания оправдались.

– Ага, к нам пожаловал сам Наставник. Эцио Аудиторе из Флоренции. Думаю, ты уже догадался, что мы тебя ждали. Представляю, какое потрясение ты испытал, видя старинный оплот твоего братства в наших руках. Но так было суждено. Невзирая на все ваши усилия, победа за нами! – Капитан выпрямился и приказал окружавшим его солдатам: – Отведите его в камеру. Но вначале наденьте кандалы и понадежнее их закрепите.

Солдаты подняли Эцио на ноги и опасливо, торопливо заковали в кандалы.

– Идти недалеко, а подниматься долго, – сказал ему капитан. – Теперь ты можешь только молиться. Утром мы тебя вздернем.

В небе высоко над ними продолжал парить орел. Однако никто из людей не следил за его полетом и не видел, насколько он красив и свободен.

2

Солнце, выбелив бледно-голубое небо, опустилось чуть ниже. Однако хищная птица целенаправленно продолжала свой полет. Тень от нее падала на камни и становилась такой же зубчатой, как они.

Эцио следил за орлом, глядя в узкое окошко, больше напоминающее бойницу в толстой каменной стене. Как и у хищника, его глаза находились в непрестанном движении. Мысли тоже не находили покоя. Он потратил столько времени, забрался в такую даль… Неужели ради такого бесславного конца?

Эцио стиснул кулаки. Его мускулы почувствовали отсутствие скрытых клинков – превосходного оружия, не раз выручавшего его.

Однако он знал, куда тамплиеры могли спрятать его оружие после того, как устроили ему засаду, пленили и приволокли сюда. Эцио мрачно улыбнулся. Эти солдаты – его давние враги. Как же их удивило, что у старого льва еще осталось столько прыти!

Он знал эту крепость. По рисункам и чертежам, накрепко врезавшимся ему в память.

Камера, куда бросили Эцио, находилась на самом верхнем этаже одной из башен великой крепости Масиаф – цитадели, некогда бывшей оплотом ассасинов, а затем долго пустовавшей. Теперь она оказалась в руках тамплиеров. Как и сам Эцио. Один, без оружия, еды или питья, в грязной, изорванной одежде. В любую минуту сюда могли войти его палачи. Но Эцио не собирался покоряться судьбе. Он знал, зачем в Масиафе появились тамплиеры, и должен был им помешать.

Главное, он пока еще жив.

Эцио продолжал следить за орлом. Из узкого башенного окошка ему было видно каждое перо птицы, ярко-белое на конце. Он любовался орлиным хвостом, похожим на руль корабля. Цвет хвоста, белый с коричнево-черными крапинками, был схож с цветом седеющей бороды ассасина.

Пленник смотрел на полет орла, но думал о своем путешествии, мысленно возвращаясь к его началу.

В жизни Эцио хватало башен и парапетов. Например, парапет крепостной стены в испанском городке Виана, откуда он сбросил Чезаре Борджиа, и тот разбился насмерть. Было это в 1507 году от Рождества Христова. Всего четыре года назад, а кажется, словно прошло четыре столетия, настолько далекими стали те события. Потом были другие злодеи, другие претенденты на мировое господство. Все они появлялись и исчезали, и каждый искал тайну власти и тайну силы. А он, впервые ставший узником, нещадно боролся с каждым.

Вся жизнь Эцио состояла из битв.

Орел резко развернулся. Его движения стали сосредоточеннее. Эцио продолжал наблюдать за хищником. Он не сомневался: орел высмотрел добычу и теперь готовился упасть на нее камнем. Но какая жизнь может существовать в этих суровых местах? Впрочем, внизу, в тени Масиафа, находилась одноименная деревня. Здесь люди держали скот, возделывали клочки скудной земли. Скорее всего, орел высмотрел среди холмов, усеянных серыми камнями, дикую козу. Возможно, молодую и неопытную. Или старую и усталую. Не исключено, что и покалечившуюся на каменных кручах. Орел летел против солнца, и на мгновение его силуэт пропал в нестерпимо-ярком свете. Вновь появившись, он начал сужать круги своего полета. Вскоре он застыл в бескрайней небесной голубизне и вдруг с быстротой молнии ринулся вниз, исчезнув из виду.

Эцио повернулся к окну спиной и оглядел свою камеру. Деревянная койка; точнее, топчан, грубо сколоченный из досок. Ни подстилки, ни одеяла. Кособокий стул и стол. Никакого распятия на стене. А на столе – его обед в простой оловянной миске. Оловянная ложка застыла в холодной каше, к которой Эцио не притронулся. Рядом с миской – деревянная кружка. Эцио очень хотелось пить, но он не сделал ни глотка. Есть ему тоже хотелось, однако он боялся, что тамплиеры подмешали в кашу и воду какое-нибудь зелье. Эцио знал о существовании снадобий, забирающих силу и туманящих разум. Тамплиеры вполне на такое способны.

Он вновь окинул свою темницу взглядом, но грубые каменные стены не давали ему ни успокоения, ни надежды. Ни один предмет в камере не мог служить подспорьем для побега. Эцио вздохнул. Ведь были же другие ассасины, знавшие о его миссии и хотевшие поехать вместе с ним. А он настоял, что поедет один. Возможно, не получив от него никаких известий, они отправятся по следам. Но будет уже слишком поздно.

Вопросов было всего два. Многое ли тамплиеры успели узнать? И многим ли успели овладеть?

Он был так близок к завершению – и надо же… такая внезапная и такая дурацкая остановка. Эту миссию Эцио задумал вскоре после возвращения в Рим из Испании. Там в середине лета он отпраздновал свое сорокавосьмилетие вместе с давними друзьями Леонардо да Винчи и Никколо Макиавелли. Торжество было недолгим и оказалось прощальным. Никколо собирался вернуться во Флоренцию, а Леонардо – в Милан. Художник нуждался в новом меценате и был готов принять давно предлагаемое ему покровительство Франциска – главного претендента на французский престол, – который предлагал Леонардо великолепный особняк в Амбуазе, на берегу Луары.

Вспомнив о Леонардо, Эцио улыбнулся. Голова этого человека всегда была переполнена самыми невероятными замыслами. Сегодня, сражаясь с тамплиерами, он лишился одного из скрытых клинков. Эцио вдруг почувствовал, как ему недостает старого друга. Только этому человеку он бы доверил починку клинка. К счастью, Леонардо послал ему чертежи нового устройства, названного парашютом. Римские умельцы изготовили новинку, и ассасин захватил ее с собой. Тамплиеры, конечно же, перешерстят его мешок, но вряд ли поймут назначение диковинки. А Эцио обязательно воспользуется парашютом при первой же возможности.

Если она у него будет.

Усилием воли Аудиторе прогнал мрачные мысли.

Но в камере действительно не было ничего, что сгодилось бы для побега. Нужно ждать, пока за ним явятся, чтобы повести на виселицу. Пока есть время, он должен продумать свои действия. В прошлом обстоятельства часто вынуждали его импровизировать. А пока необходимо дать отдых телу. Тело его не подведет. Перед поездкой он усиленно упражнялся, да и само путешествие было отличным упражнением, дополнительно закалившим его. А отдых ему не помешает. Очень хорошо, что после изматывающего сражения у него есть возможность отдохнуть…

Все началось с письма.

Папа Юлий II благоволил ассасинам. В свое время он помог Эцио победить коварное и могущественное семейство Борджиа. Пользуясь покровительством папы, Аудиторе перестроил и укрупнил римское гнездо братства, сделав это место своим главным оплотом.

В рядах тамплиеров наблюдался разброд, и особых хлопот они не доставляли. Эцио вполне мог передать дела братства в руки своей сестры Клаудии. Но ассасины не теряли бдительности. Они знали: тамплиеры обязательно оправятся, сплотят ряды и продолжат начатое. Только теперь они станут гораздо скрытнее в своих действиях, а их паутина разрастется. Цель у тамплиеров была все та же – поиск знаний и предметов неведомой древней цивилизации для получения невиданного.

Ассасины пока превосходили своих противников, но тамплиеров не стоило списывать со счетов.

Эцио успокаивало и обнадеживало то, что опасными знаниями он поделился лишь с Макиавелли и Леонардо. Только они знали, где упокоилось Яблоко – одна из Частиц Эдема. Этот странный предмет, позволявший управлять человеческим разумом, успел наделать немало бед и стать причиной многочисленных смертей. Повинуясь видению, Эцио спрятал Яблоко в тайном помещении склепа под церковью Святого Николая в Карчере. Потайная комната была надежно запечатана. На ее местонахождение указывали лишь священные символы братства. Заметить и расшифровать их смогут только ассасины будущего. Эцио надеялся, что одна из величайших и опаснейших Частиц Эдема навсегда сокрыта от посягательств тамплиеров.

Правление Борджиа губительно сказалось на братстве. Многое приходилось разыскивать и возвращать, приводить в порядок или строить заново. Эцио без сетований взялся за эту кропотливую работу, хотя по натуре своей он был воином, привыкшим к простору и действиям. Сидение в архивах и поиски среди пыльных книг и свитков больше подошли бы Джулио – секретарю его покойного отца. Или тому же Макиавелли, склонному к ученым занятиям. Но Макиавелли тогда командовал флорентийским ополчением, а Джулио вот уже более тридцати лет как умер.