Тихо плескались волны о корму судна, огненными змейками разбегаясь от ударов винта и сверкая, как брильянтовые искры, в отдалении.
Не раз приходилось мне первому разглядывать пустынные берега, сгорая от любопытства, смешанного с естественным беспокойством, но никогда еще мое сердце не билось так мучительно сильно, как при виде этого неизвестного берега, на котором находилось супружеское жилище мисс Руфь Белленден. Что-то найду я в ее доме? Как встретит меня молодая хозяйка? Счастлива ли она? Сожалеет ли о своем так быстро устроившемся браке? Ответ на все эти вопросы получу я там, где темная линия берега начинает сливаться с темнеющими волнами океана, получу через несколько коротких часов, как только заходящее солнце вновь озарит своими золотистыми лучами вечно голубое небо юга!.. Но как невыносимо долго тянутся даже короткие часы человека, приехавшего из далекой Англии ради разрешения мучительных вопросов.
Старший офицер вышел на палубу, желая лично присмотреть за приготовлением якорей. Осторожный по природе, мистер Джекоб советовал мне отложить исполнение моего намерения, каково бы оно ни было, до завтра.
— Полная темнота наступит через какие-нибудь полчаса, капитан! — убеждал он меня. — Не лучше ли нам будет дождаться утра в открытом море? Встречаться с подводными камнями, особенно ночью, право же, не стоит даже в угоду прекраснейшей из всех женщин!
— Мистер Джекоб, — ответил я, улыбаясь маленькому человеку, одаренному большим остроумием, «обратно пропорциональным его росту», как говорил про него Питер Блэй, — я совершенно согласен с вами в принципе и вполне уверен, что всякая молодая леди предпочтет и вовсе не встречаться с подводными камнями ни днем, ни ночью… Но вот Питер Блэй мечтает о береге, как школьник о вакациях. Остановись мы немедленно, он от нетерпения не заснет всю ночь. Подите сюда, Питер! Вы слышали, что говорит мистер Джекоб? Ну-с, а ваше мнение каково?
Питер Блэй досадливым жестом сдвинул свой бинокль.
— Черт меня побери, капитан, если я не разделяю мнения мистера Джекоба. Добрый лот, свежая голова и свежий утренний ветер — прекрасные вещи. Ради них хороший моряк откажется от созерцания всякой леди, будь она белая, черная или желтая… Особенно когда к ней надо пробираться мимо треклятых бурунов, которые начинают напевать свою песню. Слышите, капитан, как ревет море? Наверно, здесь близко целый рой подводных скал. Только темнота мешает их видеть!
Джекоб прищурил свои маленькие глазки, не смея слишком резко противоречить желанию капитана, но все же пробурчал для собственного успокоения вариант на известную поговорку: «Ночью все кошки серы». Никто не успел еще вдуматься в смысл его замечания и сообразить, какую роль играло слово «буруны» в поговорке о «кошках», как широкая полоса электрического света яркой скатертью раскинулась на темной воде, внезапно осветив необозримое пространство грозно пенящихся бурунов в страшной близости от нашего судна. Мы все впились глазами в ужасающее, величественное зрелище. При ярком освещении электричества картина представлялась настолько фантастической, что я не удивился силе впечатления, произведенного ею на мою команду.
— Странная благосклонность зажгла этот фонарь! Оригинальная помощь бедным морякам, являющаяся «после ужина горчицей», предупреждая их об опасности, когда они уже сидят в ней по самые ушки! — проговорил, покачивая головой, мистер Джекоб. — Надеюсь, капитан, вы позволите обратить ваше внимание на то, что мы не более как в полумиле от подводных скал?
— Пройди мы еще только десять минут по этому направлению, никакое чудо не спасло бы нас от знакомства с этими милыми камушками! — проворчал Питер. — У нас в Ирландии выставляют надписи для велосипедистов: «Берегись опасного спуска», здесь же поступают как раз наоборот: предупредительную надпись помещают в глубине оврага, вероятно, для утешения переломавших кости!
Матросы, стоявшие поближе, засмеялись остроте своего начальника, но большинство тихо переговаривалось, смущенно покачивая головами. Выражение их лиц обеспокоило меня. Моряк — самое суеверное существо на белом свете и смущается при виде всего непонятного. К счастью, любопытство моряков почти так же сильно, как и суеверие. Я решился воспользоваться этим свойством для успокоения моей команды.
— Ребята, — заговорил я быстро, — мистер Блэй справедливо удивляется странной постройке здешних маяков, но познакомиться с ними основательно мы поспеем и завтра утром. Теперь же сообщу вам приятное известие: я уполномочен раздать команде сто фунтов стерлингов в день счастливого прибытия на этот остров, и та же сумма ожидает вас при благополучном возвращении. Благодарю вас, ребята, за хорошее поведение во время всего пути и предлагаю от себя особенный праздничный грог, как только мы уйдем подальше от этого чертова котла с кипятком!
Радостное «ура» отвечало на мою речь. Команда сразу забыла свое беспокойное недоумение и бодро принялась за дело. Мы повернули в открытое море и, уменьшив пары, стали лавировать в виду берегов. Успокоившись относительно вверенного мне судна, я решился открыть мои дальнейшие намерения своим офицерам и пригласил их для этого в нашу небольшую, но удобно обставленную столовую. Взошедший прежде меня мистер Джекоб немедленно налил себе стаканчик рому — с аккуратностью морского журнала он регулярно выпивал свою скромную порцию перед каждым обедом или ужином, но Питер Блэй не решался последовать его примеру и сидел неподвижно, теребя свою шапку с уморительнейшим выражением борьбы между страхом и желанием на загорелом лице.
— Господа, — обратился я к своим товарищам, — не знаю, как вы, а я всегда находил неудобным говорить о делах, не промочив предварительно горла… Поэтому позвольте просить вас осушить по стаканчику, прежде чем приступить к серьезным объяснениям. Надеюсь, Питер, что вы не будете возражать против моего предложения?
— Я никогда не возражаю своему начальству! Стаканчик перед началом беседы всегда полезен. А затем можно и повторить прием! — отвечал ухмыляясь почтенный ирландец, протягивая руку к графинчику.
— Питер, Питер, пора бы вам забыть о повторениях! Немало добрых старых кораблей довели они до преждевременной могилы! — напомнил я доброму старику.
Джекоб же опорожнил свой стакан с лукавой улыбкой.
— Плохое сравнение, капитан! Наш Питер — честное морское судно, он не может окончить свое существование в могиле, как какая-нибудь сухопутная крыса. Для моряка единственно приличная могила: море!
— Не стану отстаивать правильность моего сравнения. Не для пустой болтовни пригласил я вас, а для того, чтобы сообщить вам цель нашего путешествия и условия, при которых мы
