большой седой бородой, одетым во что-то вроде матросской блузы темного цвета. Он промелькнул между деревьями в то время, когда мы обходили болото. Другой следовал за ним в нескольких стах шагах, осторожно прячась среди кустов. Оба показались мне вооруженными, хотя я и не мог с точностью решить, несли ли они ружья или просто толстые дубины. Слишком велико было расстояние между нами и слишком быстро скрылись они среди деревьев.
— Успокойтесь, Долли, — перебил я рассказ юноши. — Допуская даже, что вы действительно видели этих людей, бояться их нам все же нет причины, будь они немцы, американцы или даже китайцы. Мошенниками они ни в каком случае быть не могут, честные же люди не нападут на безоружных моряков, прогуливающихся по своим делам и обладающих, благодаря Богу, вполне приличной наружностью. Вы только сообразите, Долли: может ли молодая леди жить в окружении разбойников? Не такова Руфь Белленден, чтобы терпеть вблизи себя нечестного человека. Вы не знаете, что это за светлая личность, Долли. И при этом как умна, как энергична! Попадись ей кто-нибудь не по вкусу, она сумела бы немедленно избавиться от него. Она привыкла распоряжаться на своей паровой яхте, которой я командовал столько лет подряд. Что за прелестное судно был этот «Мангатан», птица по быстроте хода, игрушка по роскоши отделки! Счастливейшее время жизни провел я на этом судне…
Я замолчал, припомнив это счастливое время, и невольно вздохнул при мысли о его невозвратности.
Мой спутник прервал мое молчание откровенным выражением своего любопытства.
— Скажите, капитан, если мой вопрос не покажется вам чересчур нескромным, правду ли болтают некоторые из наших матросов, служивших под вашим началом на яхте этой молодой леди? Они прямо обожают ее и вспоминают о ней чуть не со слезами на глазах.
— Да, она заслуживала обожания, Долли. В этом порукой мое честное слово! Мисс Руфь Белленден действительно редкое создание… Она дочь известного миллионера, нажившего громадное состояние в Северной Америке на акциях Тихоокеанской железной дороги. Исаак Белленден утонул, возвращаясь на родину, в Англию, во время знаменитого крушения «Эльбы». Его единственный сын, Руперт, живет в Лондоне, продолжая банкирское дело, начатое отцом. Дочь же, наша мисс Руфь, была выделена еще при жизни старика и с пятнадцати лет распоряжалась почти совершенно самостоятельно своим состоянием и своей судьбой. Да она и была достойна такого доверия. В этой девушке больше ума и энергии, чем в ином старике дельце. Доброта же ее прямо безгранична. А как она любила море, как храбро выдерживала неудобства и опасности, неразлучимые с жизнью моряка! На своей яхте она два раза ходила вокруг света, не боясь ни усталости, ни жары, ни холода. На этой же яхте застало ее известие о смерти любимого отца. Надо было видеть отчаяние бедной девушки. Не без труда удалось брату, привезшему сестре печальную новость, уговорить ее проехаться по Средиземному морю, чтобы хоть немного развеяться. Увы, это было последнее путешествие на нашем милом «Мангатане». В Ливорно, где мы остановились устранить какую-то незначительную неисправность, мисс Руфь встретилась с венгерским виртуозом, ставшим ее мужем. Он носил графский титул, сорил деньгами по-княжески и до тонкости изучил женское сердце. Прибавьте к этому жгучие черные глаза, интересную бледность красивого лица и музыкальный гений — и вы поймете, что ни одна женщина не устояла бы против его настойчивого ухаживания. Он же, казалось, был без ума от мисс Белленден. Знал ли он о ее миллионах? Желал ли он выгодной женитьбой поправить свои дела? Или действительно увлекся красотой своей невесты? Об этом я судить не берусь. Сердце человека потемки. Сердце же этого венгерского виртуоза оставалось загадкой даже для людей, знавших его ближе, чем я. Каким образом попал скрипач-виртуоз на необитаемый Кеннский остров, этого никто не знает. Всего вероятнее, он побывал здесь как-нибудь случайно, на пути от Сан-Франциско в Японию во время одного из своих артистических турне. Тропическая красота девственной природы могла, конечно, пленить фантазию артиста, но все же это была странная мысль: привезти молодую жену в эту пустыню… Вряд ли другой жених решился бы предложить своей невесте подобное свадебное путешествие. Как бы то ни было, а мисс Руфь согласилась на его предложение, и та же яхта, которую я привел в Ливорно, увезла молодых супругов в глубь Тихого океана!
Все эти подробности почти невольно сообщались мною, скорее, потому, что меня мучила потребность передать кому-нибудь свои мысли, чем для того, чтобы удовлетворить любопытство Долли Вендта. В сущности, юноша слушал даже не особенно внимательно.
Вдруг я услышал грубый человеческий окрик:
— Какие черти там шляются? Откуда они взялись? С этими любезными словами нам навстречу выбежал коренастый мужчина лет сорока пяти с желтым, изрытым оспой лицом, китайского типа, с небольшими косыми глазами и далеко не симпатичной физиономией. Одет он был в морскую куртку и широкую соломенную шляпу, но оружия у него не было. Место его занимала длинная подзорная трубка, которую он нес на плече, как солдаты носят ружья. Я сразу узнал этого человека и решился отвечать ему в его тоне:
— Черт побери, приятель, а вам какое дело до того, кто мы и откуда взялись?
Желтое, рябое лицо глядело на нас, вытаращив глаза, точно перед ним появились привидения. Хоть я и видел его всего раза два на яхте Эдмунда Кчерни, но запомнил эту противную физиономию. Раз этот человек был здесь, то становилось очевидным, что мы находились вблизи жилища супруга мисс Руфь. И точно, сделав еще несколько десятков шагов по направлению к столь неожиданно появившемуся матросу мистера Кчерни, я заметил внизу пригорка, покрытого лесом, крышу красивой бамбуковой постройки, окруженной роскошным садом… Еще пять-десять минут, и я увижу свою молодую хозяйку. Я быстро зашагал по просеке, ведущей вниз, в долину, где виднелась постройка, но наш непрошеный спутник решительно преградил мне дорогу.
— Потише, господа, — заговорил он еще более грубо, чем в первый раз. — Не забывайте, что здесь частное владение, и убирайтесь подобру-поздорову! На здешнем берегу не любят праздношатающегося народа!
— Потише вы сами, голубчик! — отвечал я ему в тон. — Не забудьте, что я прекрасно знаю, что вы не хозяин этого острова! Да и не ради вашей красивой физиономии привел я сюда мой пароход! Мне надо увидеться с вашей молодой хозяйкой, которую
