— Еще ловите злых духов в эти старые бутылки?
Я бы хотел, чтобы мы поймали ваших.
Вот что я хотел сказать. Миссис Линкольн покрутила пыльную коричневую бутылку Колы. Я не был уверен, что любая бутылка для дерева могла справиться с этой
Сейчас я хотел бы почувствовать свежий ветерок. Мне стало жарко и я облокотился на деревянную спинку своей кровати. Одеяло, тяжелое и удушающее, невозможно было сдвинуть. Обычно безжалостное солнце Южной Каролины появлялось в сентябре. Но в этом году было всё иначе.
Я потер шишку на лбу и направился в душ. Включил холодную воду. Я дал ей стечь пару минут, но она была все еще теплой.
Пять подряд. Я падал с кровати пятое утро подряд и боялся сказать Амме о моих кошмарах. Кто знает, что еще она повесит на креп мирта следующим? После всего, что случилось этим летом, Амма зациклилась на мне, как мама-ястреб, защищая свое гнездо.
Каждый раз, когда я выходил из дома, я мог практически чувствовать ее присутствие, мой собственный призрак, от которого я не мог убежать.
И я не мог выдержать это. Мне необходимо верить в то, что иногда ночные кошмары были просто ночными кошмарами.
Я учуял запах жареного бекона и включил воду. Наконец-то стало холодно. Так продолжалось до тех пор, пока я не вытерся и заметил, что окно было закрыто без моей помощи.
— Шевелись, Спящая красавица. Я готов задать жару этим книгам.
Я услышал Линка ещё до того, как увидел его, хотя его голос узнать было тяжело. Он стал ниже, больше похож на мужской бас, чем на голос юноши, который занимается игрой на барабанах и сочинением плохих песен.
— Да, ты готов поразить кого-то, но я почти уверен, что это не книги.
Я проскользнул на кресло рядом за нашим кухонным столом с обитыми краями. Линк стал настолько сложенным, что казалось, будто он сидел на одном из тех крошечных пластиковых стульев из начальной школы.
— С каких пор ты собираешься вовремя в школу?
Стоя возле печи, Амма фыркнула, держа одну руку на бедре, а второй подталкивая яичницу-болтунью с Одноглазой Угрозой — ее деревянной ложкой правосудия.
— Доброе утро, Амма.
Я был уверен, что сейчас мне устроят выговор потому, что Амма стояла так, что одно её бедро было выше другого. Будто кто-то зарядил пистолет.
— Как по мне, так день. Самое время присоединиться к нам.
Стоя возле горячей печи в еще более жаркий день, она не потела. Нужно нечто большее, чем погода, чтобы вынудить Амму сдвинуться на дюйм с места от ее дел. Взгляд ее глаза напомнил мне о том, что она поставила ценные яйца целого курятника, лежащих на моем сине-белом блюде из Драконьей посуды. Чем значительнее завтрак, тем значительнее день, по мнению Аммы. При этой норме, к тому времени, когда я получу высшее образование, я буду одной гигантской булочкой, плавающей в ванне, полной блинного теста. Дюжина яичниц-болтуний на моем блюде означала, что нет смыла отрицать. Это действительно был первый день школы.
Не ждите от меня нетерпеливого желания вернутся в Джексон Хай. В прошлом году все мои так называемые друзья, кроме Линка, воспринимали меня как ничтожество. Но по правде говоря я не мог дождаться момента, чтобы выйти из моего дома.
— Ешь, Итан Уайт.
На блюдо полетел тост, а за ним бекон с здоровой бурдой масла и овсяной крупы. Амма положила подставку для столовых приборов для Линка, но на ней не было блюда. И даже стакана. Она знала, что Линк не будет есть ее яйца или что-либо еще, что она сделала на скорую руку в нашей кухне.
Но даже Амма не могла сказать, на что он способен сейчас. Никто не знал, тем более Линк. Если Джон Брид был на подобии Касто-инкубусного гибрида, то Линк был удален от этого одним поколением. Насколько Мэйкон мог сказать Линк был эквивалентен инкубусу какой-то далекой Южной кузины, с которой он пересекался каждую пару лет на свадьбе или похоронах и которая называла фальшивое имя.
Расслабляясь Линк протянул руки за шею. Деревянный стул заскрипел под его весом.
— Это было длинное лето, Уайт. Я готов вернуться в игру.
Я проглотил полную ложку овсянки и пришлось боролся с желанием выплюнуть ее обратно. На вкус она была странной, сушеной. Эмма никогда не делала плохой порции овсянки в своей жизни. Возможно это было из-за жары.
— Почему бы тебе не спросить Ридли, что она чувствует о том, чтобы вернуться ко мне?
Он вздрогнул, и я понял, что он уже пробовал говорить с ней. “Это наш выпускной год, и я единственный инкуб в Джексоне. Я получил все обаяние, а не темные наклонности. Мускулы, а не…"
"Что? У тебя есть рифма для мышц? Толкотня? Суматоха?" Я бы смеялся, но я ел в трудное время, получая свою крупу снизу.
"Ты знаешь, что я имею в виду." Да. Это было немного больше чем ирония. Его снова активная-на активная, становится подругой, Ленина двоюродная сестра Ридли, была сиреной — возможность получить любого парня, где угодно, делать всё, что она хотела, когда она хотела его. После того, когда Сэрафина забрала силу у Ридли, та стала Смертной, Линк всего за несколько дней стал частью Инкубов. Не долго после того, как его укусили, мы все могли видеть начало трансформации, прямо перед нашими глазами.
Смешные сально-зубчатые волосы Линка стали смешными прохладно-жирными зубчатыми волосами. Он упаковал на мышцу выкатившиеся бицепсы как надувной водный флигель его матери, который она использовала, чтобы тот его долго носил после того, как он узнал, как плавать. Он был больше похож на парня из фактической рок-банды, чем на парня, который мечтал бы быть одним из них.
"Я бы не связываться с Ридли. Она может быть больше и не Сирена, но она все ещё опасна." Я зачерпнул крупу и яйца на мой тост, хлопнул бэкон в середину и завернул всё это вместе.
Линк посмотрел на меня, как будто он хотел что-то рвать. Теперь еда его точно не могла привлечь потому, что он был частью Инкубов. "Чувак, я не мучу с Ридли. Я конечно глупый, но не настолько."
У меня начались сомнения. Я пожал плечами и отправил в рот бутерброд, наполненный на половину моим завтраком. Он тоже попробовал, неправильно. Я предложил остановится на беконе.
Прежде чем я мог бы сказать другое слово, во-первых, я подпрыгнул, когда кто-то положил руку на моё плечо. Во-вторых я был в верхней части водонапорной башни во сне, готовился к нападению. Но это была только Амма, готовая к обычному первому дню школьной лекции. По крайней мере вот что я подумал. Я заметил красную нить, связанную вокруг её запястья. Новый талисман всегда означал, что облака катились куда-то.
"Не знаю, о чем вы мальчики думаете, сидя здесь сейчас, как в любой другой день. Это не конец — луна… или эта жара… или дела Абрахама Равенвуда. Вы двое считаете(?) будто все сделано, свет победил и настало время жить в картинках(?)" Она понизила голос. "Что ж, вы ошибаетесь, как ошибочно прогуливаться босиком в церкви. У всего есть последствия, и мы еще не видели и половину."
